Жестокая сказка

Я точно пульс, насильно вырванный из объятых огнем жил.

Монстр жадно слизывает мою кровь. И мешает со своей собственной. Безумный поцелуй. Ядовитый, насквозь токсический. Первый поцелуй. За гранью, за чертой. Запредельный.

Он… первый.

Царапаю ткань его пиджака ногтями. К горлу тянусь, но мои запястья быстро перехватывают, заключают в капкан горячих пальцев.

Эти прикосновения обжигают. Отрава разливается по венам, переполняет меня, выжигает до самого нутра. Разум объят агонией, протестует против каждого жеста, бунтует против каждого касания.

Дьявол. Что с ним? Этот жуткий мужчина на ощупь как чистое пламя, до ожогов кожу опаляет, сжигает до пепла.

Дергаюсь. Лихорадочно вырываюсь. Но мое сопротивление не приносит никакого результата. Ублюдок отстраняется, когда насыщается. Напоследок очерчивает мои приоткрытые губы языком, собирает проступившие капли крови.

- Продолжай, - бросает хрипло.

- Что? – выдаю на автомате.

- Распаляй.

Он грубо дергает мою руку вниз, впечатывает ладонь в свой пах, принуждает обхватить громадный бугор, провести пальцами по всей длине вздыбленной плоти.

Лед сковывает грудь. Воздух застывает в легких.

- Это кайф, - обдает мое горло жарким дыханием, медленно ведет языком по бешено пульсирующей вене. – Объезжать такую дикую суку.

Тупо наблюдаю, как на моем белоснежном платье возникают алые капли, расползаются уродливыми кляксами, распускаются, точно бутоны самых уродливых в мире цветов.

Его кровь? Моя? Не разобрать. Омерзительное чувство. Чудовищное.

- Руки убрал, - гулко сглатываю, встречаю горящий взгляд из своих самых страшных кошмаров. – Проваливай. Ищи свою суку. Здесь для тебя ничего нет.

Орган под моими пальцами дергается. Похоть крепнет. Как же это гадко. Какой же он отвратительный. Проклятый подонок. Ненавижу. Сдохни. Пожалуйста. Сдохни!

Видимо, все мои чувства отражаются в глазах. И черт побери, этому ублюдку и правда в кайф подобный расклад, явно упивается происходящим. Возбуждается от моей ярости.

Дьявольская ловушка. Вряд ли я смогу меньше его ненавидеть и презирать. Значит, лишь сильнее заведу своим поведением.

- Отпусти, - повторяю твердо. – Ты не можешь помешать мне выйти замуж. Ты вообще никак на мою жизнь повлиять не можешь.

Издевательски выгнутые брови как бы намекают, что я очень сильно ошибаюсь.

Рустам Ахметов может все. Абсолютно. Без ограничений. Кто ему помешает? Кто рискнет с ним поспорить? Смертников тут не найти. Ярик без сознания. Женщина, которая вела нашу злополучную церемонию благоразумно поспешила исчезнуть.

Он отпускает меня. Наконец позволяет отдернуть руку от той гигантской раскаленной дубины, что скрывается в его брюках. Инстинктивно сминаю пышную юбку, комкаю ткань в скрюченных пальцах.

Почему он смотрит на меня так? Точно уже видит голой.