Жестокая сказка

Мои сыновья знают, как гордость с вашей породы сбивать. Годы пройдут – на своей коже их доброту почувствуешь. Клянусь, каждый из нас долг возьмет. До капли.

- Вранье! – заорала. – Рустам не ваш сын.

- Ты старшему достанешься. Марат начнет, а после разделит пир с остальными. Мы щедрые люди, ничего не жалеем.

- Нет, - прорычал я. – Она моя.

- Рустам, проваливай, - рявкнул. – Рано эту овцу жрать.

- Отец…

- Я сказал.

Пришлось уйти. Но далеко я уходить не собирался, ждал девчонку возле дома, только она мимо прошла, даже глаз не подняла, под ноги смотрела, плелась совсем потерянная. В ее тонких пальцах был зажат черный прямоугольник. Кассета. Я быстрее среагировал, чем понял суть.

Ворвался в дом Стрелецких, увидел на экране лицо своей погибшей сестры и рожу долбанутого урода, который ее погубил. «Принцесса Амина». Проклятое кино.

Я разбил телевизор, метнул первое, что под руку попалось.

- Тебе нельзя это смотреть.

- Кто ты? – прошептала девчонка, выкрикнула: – Убирайся!

- Принцесса…

Дотронулся до плеча.

- Нет! – заверещала. – Нет! Не трогай!

- Юля, - первый раз по имени назвал.

- Я тебя узнала, - отшатнулась. – Ты сын чудовища. Вы забрали мою мать. Убили. Вы и меня убьете. Ты уже пытался. В ту ночь, когда поймал. Ты хотел меня убить.

- Юля, - взял ее за руку, пальцем по шраму провел.

- Ты Рустам! Рустам Ахметов. Ненавижу тебя и твоего отца.

- Ты моя, - перевернул ладонь, показал на отметину от ножа. – Моя невеста. Сама сказала. Сама выбрала. А про шанс помнишь?

- Нет, нет, нет, - забормотала и задергалась. – Убирайся! Не твоя и твоей не буду. Лучше сдохну. Проваливай!

- Принцесса, - сжал ее пальцы. – Юля.

- Уходи! – взвыла. – Прочь. Пошел вон! Ты не тронешь меня до восемнадцати лет. Не тронешь. Ты никто. Никто. Никто. Тебя нет. Ничего нет. Я не помню. Не хочу помнить. Ты… предатель. Ты предал меня!

Да. Предатель. Девчонка была права. Я заигрался, причем сам не заметил как, предал собственную семью. Род. Клан. Всех предков, вывешенных в галерее побед. Я решил поставить личные желания выше общей цели, выдумал бредовые идеи.

Я думал, зачем отнимать ее жизнь? Моя сестра погибла. Кровь за кровь. Верный ход. Но разве смерть должна возмещаться смертью? Что если правила изменятся? От мертвых толка нет, зато от живых всегда выгода.

Ахметовы могли взыскать долг иначе. Разве нет?"

"Я не стал делиться мыслями с отцом. Сбежал. От наказания, от самого себя. Метался как хищник, которому подпалили хвост. Жалкое было зрелище. Слабость. Позор.

Я таскал в комнату принцессы лаванду. Крал и забивал спальню ветками. Вырывал все, до чего дотягивался, а дотягивался я до очень многого.

Наверное, надеялся на что-то. На прощение?

Она не простила. Забыла. Заставила себя забыть. Вышвыривала ветки в окно. Рыдала ночи напролет. Я слышал, когда забирался на ее подоконник.