Сказка о снежной принцессе

И в школе я получила много комплиментов от одноклассников. А мама со мной несколько дней не разговаривала.

Я так и не призналась ей, что решила изменить цвет волос из-за парня. Мама оскорбилась бы. С папой они разошлись из-за того, что он не мог принять ее такой, какая она есть: творческая, немного сумасбродная, свободная художница, которая день и ночь пропадала в своей мастерской. Отец всегда считал несерьезной не только саму маму, но и ее работу. Да, мамины картины не приносили ей огромного дохода, и все-таки она оставалась верна себе. После развода у мамы случилось два романа, о которых мы с дедушкой знали, но замуж она не вышла. Мама отшучивалась, что хорошо быть свободной, а мы с дедушкой считали, что она лукавит и частенько чувствует себя одиноко – особенно на фоне замужних подруг, поэтому время от времени старались устроить ее личную жизнь…

Жаль, что мама так расстроилась из-за моих волос. Но в тот день, глядя на себя в зеркало, я поняла, что раз уж я пошла ради Рубцова на такие жертвы, назад дороги нет: Вадим точно будет моим.

С этапа тайного воздыхания я перешла в активную фазу охоты на Рубцова. Несмотря на проведенный в медпункте день, в школе Вадим по-прежнему не обращал на меня внимания, а ведь мои волосы стали на несколько тонов светлее.

С Никой у Рубцова вскоре тоже разладилось, как донесла мне Леля. Подозреваю, без вклада Корниенко здесь не обошлось. Все-таки мужская дружба победила увлечение девчонкой. Ну ничего! Уж я точно не стану причиной разлада этих двоих. На Корниенко мне было чхать с высокой колокольни. Даже проскочила шальная мыслишка свести их с Лелей, а то чего оба ходят неприкаянные… Впрочем, я явно забегала вперед.

Пока Вадим свободен, медлить нельзя. Именно поэтому я записалась в нашу местную группу поддержки, чтобы быть ближе к Рубцову, который играл в баскетбол за нашу школу. В детстве я занималась народными танцами, поэтому опыт какой-никакой имелся. Мама мою инициативу приняла с восторгом. Она всегда сожалела, что я бросила танцы, а тут такая приятная новость. О том, ради чего все это затевалось, я скромно умолчала.

Но группа поддержки не принесла желаемых результатов. Из изменений: теперь я знала еще больше школьных сплетен от девчонок из команды, а из-за выездных игр отстала по алгебре.

Рубцов, будучи капитаном команды, не обращал на меня внимания. Зато Корниенко, выступавший под четвертым номером, то и дело бросал на меня высокомерные взгляды, чем невероятно выводил из себя. Как-то перед игрой я подошла к нему и сказала:

– Ты во мне дыру проглядишь.

– Уже, – ответил невозмутимо Егор, ничуть не смутившись.

– Что уже? – не поняла я.

– У тебя дырка на юбке. Сзади.

Я оглянулась и громко чертыхнулась.