Сказка на ночь

Иногда доказательства насквозь лживые, а выглядят реальнее реальности.

— Они нашли мою единственную слабость, — заключает Рустам. — По тебе ударили.

— Верман?

— Здесь я пока не уверен. Но разберусь. Найду и покараю каждого урода. Клянусь. Пожалеют, что сами не сдохли."

"— Но как это видео может быть настоящим, если там не я? Без монтажа, без эффектов. Как такое возможно?

— Я выясню.

Его пальцы скользят по моей груди, выжигая огненные полосы, высекая искры дикого пламени. Сердце обрывается. Застывает, а потом бешено стрекочет. Пульс бьет по взмокшим вискам. Низ живота сводит тягучая судорога.

— Вечером мы вылетаем в Париж, — небрежно выдаёт Рустам, словно речь идёт о самых рядовых планах на день.

— Что? — изумляюсь.

— Выходные проведём во Франции. У меня там дела. Совместим приятное с полезным.

— Нужно будет притворяться? — хмурюсь. — Ну ты много наговорил. Наши недоброжелатели уверены, между нами возник серьёзный раскол. Отношения испортились. Вряд ли мы сможем пойти в кафе или вместе прогуляться по Елисейским полям. Это нарушит логику конфликта.

— Почему же? — хмыкает. — Я наказал тебя. Но ты поймала кайф. Твоя тугая попа раскололась под моим членом. Разве плохо?

— Рустам, — прикрываю глаза и заливаюсь краской.

— Я и правда должен тебя наказать, — хрипло замечает он.

— За что? — пораженно хлопаю ресницами.

— Мы слишком много говорим, — скалится.

— Это нормальная часть человеческих отношений.

Пальцы вплетаются в мои волосы, запрокидывая голову назад. Губы вонзаются в губы. Жалят. Жадно. Жестоко. Его язык проскальзывает вглубь, вступает в схватку с моим языком. Действует алчно. Властно. Помечает территорию.

Я растворяюсь в этом неистовом поцелуе. До небес взлетаю. И срываюсь на дно зияющей пропасти. Падаю в бездну охваченная одержимым пламенем. Сгораю заживо.

Рустам склоняется ниже, заваливая меня на стол. Наваливается сверху, устраиваясь между моими широко раздвинутыми ногами. Буквально вгрызается в мой рот.

Изнываю от желания ощутить его мощное горячее тело в полной мере. Хватаюсь за полы тёмной рубашки, нетерпеливо дёргаю, лихорадочно пробую расстегнуть пуговицы. Одну за другой. Быстрее. Тяну настолько сильно, что раздаётся треск, ткань расползается, а пуговицы отлетают в разные стороны. Обнажаю широкую грудь, накрываю вмиг затвердевшие мускулы дрожащими ладонями. Изучаю. Поглаживаю. Провожу пальцами по густой поросли волос на животе.

Рустам отрывается от моих губ, одаривает тяжелым взглядом, от которого внутри все сладко поджимается и сокращается, а потом начинает покрывать шею требовательными поцелуями. Миллиарды раскалённых иголок входят под мою кожу. Крупная дрожь колотит, пробивает плоть ледяным ознобом, после сменяется испепеляющим жаром.