Сказка на ночь

— Мне кажется, мы нашли общий язык, — отодвигаю тарелку, беру бокал с водой, играю им, наблюдая за переливами, за отражением пламени свечей. — Но вообще я до сих пор жду от тебя подробностей про вчерашний разговор. Что случилось? О чем ты узнал?"

"Рустам мрачнеет. Его взгляд становится холоднее льда. Красивые губы складываются в пугающем зверином оскале.

— Мой отец сбежал.

В горле резко пересыхает. Пару секунд мне кажется, я просто ослышалась, неправильно поняла, неверно осознала эти слова. Перед глазами мутнеет.

Я осушаю воду залпом. Отставляю бокал, опасаясь разбить его вдребезги. Только дурных примет нам сейчас не хватает.

— Ублюдок опять вырвался на свободу, — чеканит Рустам. — Я заключил его в подвале фамильного замка. Выставил охрану. Но мой отец всегда был изобретательным гадом. Он сумел расположить к себе нескольких человек. Талант убеждать у нас врожденный. А еще некоторые по сей день считают его лидером клана. Вожак не может отойти от дел. Вожак может только умереть. Здесь я допустил ошибку. Надо было рубить. Резать. Надо было его уничтожить. Сразу. Без всех этих игр в благородство. Такую тварь нужно убивать. Иначе с ним не совладать. Выплывет. Вырвется. Вылезет отовсюду. Тюрьма для него никогда не сработает. Даже самая надежная.

— Но он твой отец, — роняю глухо. — Ты не мог так поступить.

— Я повел себя как сопливый идиот.

— Это грех.

— И что? — хмыкает. — Мой папаша тоже не святой. На нем пробу негде ставить. А уж за то, как он поступил с моей сестрой, как отдал ее на потеху публике, швырнул в лапы маньяка… за такую мерзость его только на куски порвать. Голыми руками. Хребет через глотку выдернуть. Позвонок за позвонком. Хотя и такой расплаты окажется мало.

Молчу. Окунаюсь в тяжелые размышления. Мне дико слышать про месть, про самосуд, пусть я и узнала об этих ужасных вещах очень рано.

Я понимаю, преступника надо судить. Надо действовать по закону, по справедливости. Но Рустам прав: этот жуткий человек отовсюду сумеет вырваться. Вопрос времени. Только ведь и убивать его тоже не выход. Ну нельзя так. Нельзя. Неправильно. Моя натура мигом протестует.

Глупая. Наивная. Разве этот гад меня бы пожалел? Разве позволил уйти? Никогда. Его ненависть неистощима, неистребима, абсолютно невменяема, достигает космических масштабов. Он не способен примириться с потерей власти. И речь здесь не про клан, не про контроль над собственным родом. Ахметов-старший считает, что упустил родного сына, позволил ему спутаться с такой недостойной девушкой как я.

Четко вижу его искаженное болезненной гримасой лицо. В темных глазах пылает ледяная ярость, рот искривлен, зубы обнажены. Мужчина достает оружие и стреляет.

Он бы и меня пристрелил. Без сожаления. Просто не успел, не получил возможность. Он погубил мою мать.