Скажи пчелам, что меня больше нет

 — А что отец велел передать, когда вы меня найдете?

— Он не… сказал… точно. Понимаете, для сообщения не было времени, они готовились…

— Еще бренди? — спросила Амаранта, привставая.

— Пока нет, — поднял руку Уильям.

Она села, настороженно глядя на Уэйнрайта, в настоящий момент еще более несчастного. Все трое молчали, пока часы лорда Джона мирно тикали на каминной полке, а эмалевая бабочка в куполе медленно поднимала и опускала голубые с золотом крылышки. Наконец Уэйнрайт оторвал взгляд от своих сцепленных рук.

— Это моя вина, — произнес он дрожащим голосом. — Я не знал, клянусь. Но… — Он облизнул губы и расправил плечи. — Лорда Джона похитил безумец. Он в большой опасности. И да, пожалуйста, еще бренди.

— Сейчас. — Амаранта подалась вперед на краешке сиденья. — Только сначала скажите, пожалуйста, о каком безумце речь?

Уэйнрайт посмотрел на нее и моргнул.

— Ах да… Его зовут Ричардсон. Иезекиль Ричардсон.

— Проклятье! — Уильям в мгновение ока вскочил на ноги, схватил Уэйнрайта за манишку и выдернул из кресла. — Какого черта ему понадобилось от моего отца? Отвечайте же!

— Так, значит, он безумен? — сказала Амаранта, вставая. — Уильям, может, тебе лучше отпустить мистера Уэйнрайта? Так он ничего не скажет.

Уильям неохотно послушался. Кровь грохотала у него в висках, голова грозила вот-вот лопнуть. Он отпустил Уэйнрайта и отступил назад, стараясь выровнять дыхание.

— Говорите, — снова потребовал он. Уэйнрайт, потея и дрожа с головы до ног, кивнул, совсем как марионетка, и начал говорить.

За те несколько минут, что длился рассказ, Уэйнрайт постепенно успокоился. Наконец он замолчал, уставившись на зеленый узорчатый ковер под ногами. Уильям и Амаранта переглянулись поверх его склоненной головы.

— Значит, этот джентльмен… то есть человек, — Амаранта скривила рот, словно собиралась плюнуть, — хочет, чтобы герцог не ездил в Англию и не рассказывал лорду Норту о войне. Поэтому он похитил лорда Джона и угрожает убить его, если только твой дядя не откажется от своих намерений?

Уильям различил нотки недоверия в ее голосе. Даже письмо Ричардсона вызывало большие сомнения, но это…

Уэйнрайт закивал.

— Все так, — глухо произнес он. — У него… есть свои причины желать продолжения войны, и он думает, что Пардлоу способен убедить премьер-министра в обратном.

— Что ж, он не единственный, кто заинтересован в продолжении войны, — сказал Уильям, постепенно беря себя в руки. — Война — дело дорогое, и те, кто ее обеспечивает, много на этом зарабатывают. Я могу назвать пару-тройку человек, которым невыгодно, чтобы герцог вел в Англии антивоенные разговоры.