Скажи пчелам, что меня больше нет

Кузен расплылся в улыбке.

— Так точно. — Лицо Йена светилось радостью, она тоже невольно заулыбалась. — Сынишка. У него еще нет настоящего имени, но мы зовем его Огги. Сокращенно от Оглторп[13], — пояснил он, заметив ее удивление. — Мы как раз были в Саванне, когда узнали о малыше. Не терпится познакомить тебя с ним!

— Жду не дождусь! — заверила она кузена, так и не уловив связи между Саванной и именем Оглторп. — Может, нам стоит…

Вдалеке послышался шум, и Йен тут же вскочил, озираясь.

— Это па? — спросила Бри.

— Похоже. — Йен помог ей встать, одновременно подхватывая лук. — Идем!

Она взяла в руки перезаряженный дробовик и побежала, не разбирая дороги — через кусты, камни, деревья и ручьи. Йен скользил по лесу, словно змея; Бри пулей неслась за ним, ломая ветки и прикрывая лицо рукавом.

Дважды Йен резко останавливался и хватал ее за руку, когда она от неожиданности налетала на него. Тяжело дыша, с рвущимся из груди сердцем они пытались хоть что-то расслышать сквозь лесные шорохи.

В первый раз, спустя пару минут, показавшихся вечностью, они уловили вдалеке пронзительный рев, переходящий в тихое урчание.

— Кабан? — спросила она, хватая воздух ртом. Дикие кабаны порой достигали крупных размеров и были очень опасны.

Сглотнув слюну, Йен покачал головой.

— Медведь, — выдохнул он и, схватив ее за руку, побежал.

Во время второй передышки они не услышали ничего.

— Дядя Джейми! — крикнул Йен, отдышавшись.

Тишина…

— Папа! — что есть мочи завопила Брианна. Среди величественных гор ее голос прозвучал не громче мышиного писка.

Так они несколько раз кричали, прислушивались и снова кричали и, наконец, пустились бежать по направлению к зарослям шиповника и мертвому оленю. Йен показывал дорогу.

Едва успев затормозить на краю обрыва, они остановились, запыхавшись. Брианна вцепилась Йену в плечо.

— Там что-то есть!

Кусты внизу шевелились. Не так сильно, как во время оленьей агонии, но довольно заметно: в зарослях двигался кто-то значительно превышающий в размерах Джейми Фрэзера. Сверху было отчетливо слышно рычание, хлюпающий звук рвущейся плоти, треск костей и… чавканье."

"— Господи Иисусе! — прошептал Йен почти беззвучно.

Однако Брианна услышала. От ужаса у нее потемнело в глазах. Собрав все силы, она еще раз крикнула:

— Папааа!

— Явились, наконец, — послышался откуда-то снизу сердитый шотландский голос. — Надеюсь, вам удалось добыть на обед индейку. Потому что олениной нам сегодня полакомиться не суждено.

Брианна бросилась на землю и осторожно выглянула вниз. Отец стоял на узком уступе футах в десяти от вершины утеса — на том самом месте, где она совсем недавно пила воду. Голова закружилась от облегчения. Его хмурое лицо осветилось улыбкой при виде дочери.

— Все в порядке, малышка?

— Да.