Скажи мне это в полночь

– Как?!"

"Левандовская показала – как. Расстояние между ее указательным и большим пальцем составляло от силы сантиметр или полтора.

– Не может быть… – прошептала Лара.

Марьяна беспечно тряхнула волосами.

– Подлецу все к лицу. Не переживай, он все такой же красавчик. Прямо как Киану Ривз в «Матрице». Но если он, как Нео, переоденется в рваный свитер – я этого не переживу!

И обе женщины наконец-то рассмеялись.

ГЛАВА 13

Α кому печеньица?!

– Ну вот скажи, что мне с ней делать?

Никто Тимуру не ответил. Никто Тимуру и не мог ответить. В этом месте не отвечают. По крайней мере, не отвечают вслух, словами.

Тимур не принес цветы – это показалось ему неправильным. Но и с пустыми руками приходить тоже показалось как-то не очень. В итоге он пришел с бутылкой.

Ну а с чем еще может прийти один мужик к другому? И в самом деле, не с цветами же.

Тимур достал из кармана куртки два пластиковых стаканчика, налил в каждый. Один поставил у основания гранитного памятника, другой решительно опрокинул в себя. Оберңулся, занюхал росшим у ограды цветком, звонко чихнул от попавшей в нос пыльцы.

Человек с гранитного памятника бесстрастно смотрел на Тимура.

Он не в первый раз у этогo памятника. Уже был однажды, сразу по горячим следам, спустя два года после того пожара. Тогда только-только поставили этот памятник. Тогда сюда приезжал совсем другой Тимур Лиханцев. Тот мальчик был уверен, что должен написать сенсационный материал о страшном пожаре в «Сад-Мега», о подвиге героя Петра Ракитина – и тогда чувство упущенного, несделанного оставит его.

Черта с два. Нынешний Тимур Лиханцев знал, что вместо одной головной боли он получил другую. Или эта боль сердечная?

Тимур налил себе еще, отсалютовала памятнику, быстро выпил, но занюхивать цветком не стал, подышал в рукав куртки.

Мы с тобой любим одну женщину, Ракитин. И это нас объединяет. Но любит она тебя. До сих пор любит тебя. Твою фамилию носит. И это главное различие между нами.

Отпусти ее, а?

Господи, какую же чушь Тимур несет. Пусть и мысленно. Просит о чем-то покoйного. Давно умершего человека.

А если этот человек не умер? Если он жив, до сих пор жив в сердцах тех, кто, спустя десять лет, приносит цветы на его могилу? Жив в памяти любимой женщины. И тогда… тогда с ним можно поговорить. Как живой с живым.

Третий стакан – для ровного счета. Что же Тимур никакой закуски не взял – развезет же сейчас с водки на голодный желудок.

Или уже развезло? Потому что то, чтo произошло дальше, Тимур бы в трезвом уме ни за что не сделал.

– Скажи мне. Скажи мне, пожалуйста, ведь я могу ее любить? Я достоин того, чтобы любить ее? Потому что не любить ее я не могу. А она? Ты бы хотел, чтобы она жила вот так? Жила только прошлым?! Позволь ей жить и любить.