Скажи миру – «нет!»

– Слышишь шум? – спросил Вадим, пятерней причесывавший свои светлые волосы. – Урса на том берегу. Купились.

Я прислушался. И за голосами лагеря в самом деле услышал ровный, монотонный гул. Меня вновь пробрала дрожь – но уже не от холода…

Я допил чай и, решительно поднявшись, пошел к берегу реки, на ходу затягивая ремни, то и дело натыкаясь на ребят и даже спотыкаясь об них. Вода рокотала где-то на перекате. Около берега, в том месте, где я вышел, сидел и задумчиво плескал себе водой в лицо Лаури. Рядом на песке лежали его оружие и снаряжение.

– Привет. – Я опустился рядом, начал умываться. Если честно, я был рад, что встретил англичанина. Меня вдруг охватила неуверенность в исходе предприятия, которое мы затеяли.

– Привет. – Лаури зевнул, воспитанно прикрыв рот ладонью. – Ну вот. Минут через двадцать туман утянет, и все начнется.

– Ты участвовал в чем-то подобном? – спросил я.

– Не столь масштабно, но нас тоже было несколько сотен, и урса – тысяч семь. Ничего особенного. Если ты жив, то жив. Если тебя убили – тебя убили, и не все ли равно, стычка это один на один или подобное побоище…

– Наши-то подошли на тот берег? – поинтересовался я.

Подвалили Тиль и хромающий Карди. Тиль успел уже где-то умыться, мокрые волосы блестели, голландец улыбался:

Карди сказал досадливо:

– Ты лишил меня возможности поучаствовать в грандиозном побоище, русский.

– Что вы с ним не поделили? – шепотом спросил Лаури.

– Да так, мелочи, – и встал. В тумане странно и раскатисто прогудел рог. – Кажется, нас.

– Нас, нас, – с ленцой ответил Лаури. – Тиль, помоги бригантину надеть…

…Туман рассеялся мгновенно, даже странно. И первое, что я услышал, – как присвистнул Олег Крыгин.

Урса спускались к воде. Они двигались сплошной, монолитной черной массой, расцвеченной яркими точками перьев на масках. Масса выливалась из нескольких скальных проходов, как некая паста из тюбика. Рокочущие бубны сливались с визгом труб в дьявольской какофонии, давящей на мозг.

Передняя часть гигантской толпы, лязгая металлом и взревывая, начала спускаться в воду на перекате брода.

– Молись, кто верует… – прошептал Вадим, кладя на плечо клинок своего бастарда.

– Ровней ряд! – закричали на левом фланге. По нашему строю прошло короткое движение, он уплотнился и выровнялся. Кто-то и правда явно молился, некоторые целовали клинки или что-то говорили соседям, другие неотрывно смотрели на урса.

Я натянул на левую руку крагу, вытащил из ножен палаш. Подумал и поднес к губам его рукоять – то место, где на яблоке была выдавлена свастика. Поцеловал холодный металл, покосился вправо-влево. То ли никто ничего не заметил, то ли не увидели мои ребята в этом ничего странного… Я опустил палаш и достал дагу.