Скажи маркизу «да»

Он все-таки пропустил удар.

– Какая же ты хитрая! – воскликнул Рейф. – Но если так… Что ж, сама напросилась!

Он обхватил Клио за талию и приподнял – так, чтобы ее ноги не доставали до пола. В следующую секунду Рейф запутался в ее юбках, и они вместе рухнули на пол. При этом его нога оказалась поверх ее ног.

– Я победил, – торжественно объявил он.

Клио громко начала протестовать. Поскольку же на его ладонях все еще оставались мелкие кусочки торта, Рейф подушечкой большого пальца протолкнул кусочек девушке в рот. И совершил ошибку. Серьезную ошибку.

Клио обхватила губами его палец, мгновенно вызвав у него сильнейшую эрекцию. Хуже того, когда он осторожно высвободил палец, она протестующе – и сладострастно! – застонала. Рейф же почувствовал, что его бросило в жар.

И тут коварная Клио принялась проталкивать ему в рот кусочки сливового торта. Не выдержав, Рейф перехватил ее запястье и стал облизывать тонкие пальчики – один за другим. При этом он тихо стонал от удовольствия, ощущая на языке вкус шоколада, специй и спелых ягод.

– Ну вот… – прошептала она. – Это я выиграла. Ты тоже издаешь звуки.

– Это не тортовые звуки.

«Это звуки страсти», – добавил он про себя.

Он жаждал не торта, а совсем другого. Жаждал той сладости, источником которой был не сахар, а она, Клио…

Внутренний голос кричал и вопил, призывая его вспомнить о своей карьере, подумать о брате и, ради всего святого, избавиться от этой женщины.

Но она была так прелестна, так свежа… И она сейчас заливалась веселым смехом, а ее мягкие груди прижимались к его груди. Проклятье, да ведь и он так не веселился уже много лет. Возможно – никогда. И он не знал, как отстраниться.

Женщины всегда любили Рейфа, и у него никогда не возникало трудностей с поисками женской компании. Но всем его прежним любовницам нужен был боец и негодяй, огромный горячий грубиян, способный, швырнув их на кровать, ублажать часами без передышки. Когда он был моложе, ему это нравилось, но с годами появилось желание получать в спальне нечто большее, чем сладостное изнеможение. Возникла тяга к таким вещам, как нежность, понимание. И ужасно хотелось слышать веселый женский смех. Вот как сейчас…

– Рейф…

Он улыбнулся и убрал с ее лба слипшиеся волосы.

– Клио, у тебя глазурь на лбу.

– Где? – Она провела рукой по левому виску. – Здесь?

– Нет, вот тут. – Он слизнул ванильную глазурь с ее правого виска.

Клио задрожала, но не отпрянула.

– Здесь тоже есть немножко, – солгал он и провел кончиком языка по ее подбородку. Ее кожа оказалась восхитительнее глазури, вкуснее любого торта.

– Все?

– Нет-нет. Еще кое-что осталось. – Он коснулся языком уголка ее рта, и они снова начали целоваться – ее губы тотчас же раздвинулись, а руки обвили его шею.