Алан. Скажи, что ты моя…

Приведи мне ее в мою раздевалку…

Я бы сам пошел, но фанаты и фанатки не дадут, накинутся… Только время потеряю, а его у меня не так много, как назло…

Присутствие Бэллы дарит эмоции похлеще, чем адреналин от победы, солоноватый вкус которой- вкус пота и крови- сейчас на губах…

Перед глазами мурашки от дикого желания прикоснуться к ней… Поцеловать, вдавить в себя хотя бы… А потом уже спросить по полной программе… Бл…, как же не кстати эта поездка…

Сегодня вечером мы с Давидом и Толиком летим в Амстердам- на носу важная сделка, от которой будет зависеть финансовый успех моей карьеры в больших боях… Времени не так много, всего пару часов… Думал, вытерплю, улечу, доделаю все дела- а потом уже к ней с головой… А малютка сама приподнесла мне себя на блюдечке с голубой каемочкой перед тем, как я уеду…

Когда Давид возвращается с ней, внутри все переворачивается…"

"Бэлла подходит ближе,не выдерживает, опускает глаза в пол, прикусывает губу. Мне кажется, она сейчас боится меня и сильно волнуется. Правильно делает. Потому что то, что я вижу, одновременно сносит мне башню к х…рам и вызывает дикий прилив ярости. Она на каблуках… Высоченных черных шпильках, от которых ее ноги кажутся бесконечными… Плащ все еще на ней, хоть мы в помещении… Почему, интересно…

–Оставь нас,– хрипло говорю я Давиду.

Не вижу его реакции. Смотрю только на нее. Дверь за помощником хлопает. Я знаю, что теперь мы действительно ьно одни. Подхожу к двери, запираю ее на ключ. Снова разворачиваюсь к Бэлле.

–Поздравляю,– говорит она и стеснительно улыбается краешком губ.

Как же хочется целовать ее в эту самую улыбку… До безумия, до потери сознания.

–Это что за карнавал?-жадно оглядываю ее глазами, ловя себя на мысли, что уже фантазирую по поводу облегающих ее ноги черных колготок.

Бэлла распахивает глаза и мне даже кажется, что ее зрачки расширены… Она смотрит теперь мне в глаза. Нервными, дрожащими пальцами растегивает плащ пуговичка за пуговичкой… Ее движения эмоциональны и порывисты…

Когда полы моего подарка распахиваются, я матерюсь вслух…

Она в чулках на подвязках… В дико сексуальном черном белье… И всё… Кроме туфель и этого порочного сумасшествия на ее идеальном теле под плащом ничего…

–Ты говорил, что под такие плащи хорошо подойдут вещи, в которых можно поиграть…

Бляя… Это она сейчас это сказала? Бэлла? Мой неискушенный ангелочек? Моя сладкая малютка, стесняющаяся даже улыбнуться лишний раз при мне?

Это выше моих сил. Я рычу и одним движением припечатываю ее к стене, вжимая в нее каменную эрекцию. Губы с одержимым остервенением находят ее рот. Я рву ее мягкую плоть, пожирая с языком.