Скажи, что любишь

Элиоту предоставили три дня, чтобы рассчитаться.

— И вы отговорили Элиота от самоубийства… Не уверена, что поступила бы так на вашем месте.

— Лучше бы от его самоубийства никому не стало. Тетя не перенесла бы такого удара. Она не подозревала, что дела обстоят настолько плохо и угроза нависла над самим ее домом. Через три дня мы все могли оказаться на улице. Обращаться за помощью было не к кому. Если бы Элиот заранее предупредил о грозящих неприятностях, можно было бы попытаться подыскать мне богатого мужа. Но за три дня такие вещи не делаются.

— Да, это дело долгое, — согласилась Регги. — Если, конечно, за вами никто уже не ухаживал.

— Никто, — покачала головой Келси. — Я все еще была в трауре, к тому же только что переехала в чужой город. Я никого не знала, а Элиот не успел ввести меня в круг знатных людей. Он и сам, надо сказать, мало с кем общался. Найти работу я тоже не успевала, тем более такую высокооплачиваемую, которая позволила бы нам выпутаться из долгов. Не забывайте, что на мне лежала ответственность за сестренку. Ей только двенадцать.

— И вы решили выставить себя на аукцион? — догадалась Регги.

— Я? — рассмеялась Келси. — Нет, мне бы такое даже не пришло в голову.

— Да, пожалуй, — улыбнулась Регги. — Выходит, идея принадлежала вашему дяде? Келси покачала головой.

— Не совсем. В ту ночь он так напился, что вообще ничего не соображал. Тем не менее он вспомнил какого-то знакомого, который попал в аналогичную ситуацию и спасся благодаря дочери, которую продал старому развратнику, ценящему молоденьких девственниц. Затем дядя как бы случайно заметил, что есть люди, которые хорошо заплатили бы за «свежую» любовницу.

— Подлец! — возмущенно воскликнула Регги. — Сказать такое своей невинной племяннице!

— В трезвом состоянии он никогда бы этого не сделал, я уверена, — заступилась за дядю Келси. — Но он был сильно пьян. В тот момент я не видела никакого иного выхода. Я вообще была настолько потрясена, что рассуждала, наверное, не лучше своего дяди. Как бы то ни было, я сама спросила его, Не знает ли он человека, готового хорошо за меня заплатить. Дядя никого, конечно, не знал, но ему было известно место, которое посещают богатые господа. Там мне могли сделать хорошее предложение.

— Я думала, аукцион — это что-то другое.

— Я тоже, — согласилась Келси. — Я и не подозревала, что попаду в обыкновенный публичный дом. Но отступать было поздно. Иного способа рассчитаться за долги Элиота в такой короткий срок не существовало.

У него иссякли все средства, он исчерпал все свои возможности. Лучший выход из создавшегося положения Элиот видел в самоубийстве. По крайней мере не придется рассказывать тете, как он загубил все, что только было можно. Но я отвечала еще и за сестру.