Скажи, что любишь

— Об этом я как-то не подумал, будь оно проклято.

— Не забывай, что любовница может оказаться такой же требовательной, как и жена, — заметил Дерек. — Я через это уже прошел. С меня хватит. Хочешь быть связанным по рукам и ногам? В твои годы?

— Черт побери, нет! — в ужасе воскликнул Джереми.

— Тогда скажи спасибо, что я не собираюсь тратить свои деньги на удовлетворение твоих дурацких капризов.

— Я тебе действительно благодарен, кузен. Ты даже не представляешь, как я тебе благодарен.

— Двадцать три тысячи! — прозвучал чей-то голос, и внимание мужчин было вновь привлечено к тому, что происходило в игорном зале.

— Ну вот! Еще одна причина порадоваться, что ты пришел в себя, Джереми, — рассмеялся Перси. — Похоже, торг не закончился.

Услышав выкрик, Дерек помрачнел и напрягся. Не потому, что нелепая цена продолжала расти. Черт побери, лучше бы он не узнал этот голос.

Двадцать три тысячи.

Келси никогда бы не поверила, что за нее могут заплатить столько денег. Высокая цена ничуть не тешила ее самолюбия. Не радовало даже то, что решились проблемы дяди Элиота. Келси была слишком охвачена ужасом, чтобы чему-то радоваться.

Покупающий ее человек выглядел… жестоким. Другого слова в голову не приходило. Может, в этом были виноваты тонкие губы? Или холодный блеск светлых голубых глаз?.. По спине девушки пробежал холодок.

Покупателю было лет тридцать. Келси отметила черные, как уголь, волосы и аристократические черты лица. Если бы не жестокое выражение лица, этого человека можно было бы назвать красивым.

Келси надеялась, что начавший торговаться старик с похотливыми глазками его переиграет.

Господи, приди ей на помощь, кроме этих двоих, в торгах никто не участвовал. Те немногие, которые поначалу предложили раз или два свою цену, вышли из игры, столкнувшись с угрожающим взглядом лорда. Старик продолжал торговаться. Возможно, он не замечал свирепого соперника по причине слабого зрения, а может, был просто пьян. Во всяком случае, выглядел он неважно.

И вдруг раздался новый голос, поднявший цену сразу до двадцати пяти тысяч. Тут же послышался изумленный возглас:

— Тебе-то зачем любовница, Мэлори? Говорят, леди и так выстраиваются в очередь перед твоей постелью.

За шуткой последовал взрыв смеха, который еще более усилился после того, как неизвестный ответил:

— Так ведь то леди, милорд. А мне иногда хочется чего-нибудь… другого.

Последнее являлось оскорблением для Келси, хотя говоривший скорее всего и не думал ее обижать. В конце концов он не мог знать, что, до того как переступить порог этого дома, она была настоящей леди. По правде говоря, ничто не указывало на то, что стоящая на столе девушка могла иметь хоть малейшее отношение к высшему свету.

Келси не видела, от кого исходило новое предложение.