Сказание о Старом Урале

– А ведь от погляда на соколов чуть было не забыл про это. Только стоит ли нынче пытать его? Еще крик поднимет. Как бы братец Семен не проведал, что опять боярина знатного изловили.

– Закричит – утихомирю.

– Что же, тогда потолкуем с упрямцем. Мокей, отпирай голбец.

Парень сердито крикнул вниз:

– Выходи, боярин, на беседу с хозяином!

Щурясь от яркого света, снизу показалась седая голова. Пленник по стремянке выбрался из подполья. Ростом высок, телосложение могучее, лицо крупное, породистое, а одежка – хуже нищенской: холщовые порты и грязная, окровавленная рубаха. Запеклась кровь и на бороде. Лицо, тело, даже босые ноги в ссадинах и синяках. Руки связаны за спиной.

Григорий укоризненно покачал головой:

– Ну, хорош! До чего себя этой молчанкой довел! И долго мне еще упрашивать тебя придется?

– Напой скорей.

– Ишь чего захотел? Или солененького покушал?

– Со вчерашнего дня не пивши.

– Сам себя и вини. Мокей, ступай на волю! В избу никого не пускать... Так, стало быть, попить охота? А вот не дам. Объявись сперва, кто таков. Брось упрямиться! Скажешь – велю распутать и сам меду поднесу. Поешь тогда, чего душа пожелает.

– Воды дай.

– Не дам питья, покуда упрямства не пересилишь. Не любите вы, бояре, нас, купцов, что повыше вас перед государем поднялись. Назови свое имя, а то человек мой снова пытать тебя станет. Молчишь? Ну-ка, Леша, плеточкой его!

– Тебе, Григорий Строганов, не откроюсь, как сказал! Забивай скорей, и делу конец.

– Зачем смерти себе просишь? За мертвого никто полушки не даст. Ты мне живой надобен. Куда зарыл свое золото?

Костромин перебил Григория:

– Дозволь, хозяин, совет подать?

– Говори.

– Плетью его не проймешь. Дозволь твоему верному слуге сему боярину оплеух надавать. С такого унижения небось заговорит, если впрямь боярского звания.

– Тебе видней. Сам честного роду, стало быть, начинай.

– Не смей ко мне притронуться, злодей! – глухим шепотом сказал пленник.

Григорий взял плеть из рук Костромина.

– Сказал, начинай! Кулаком его по ланитам!

– Не тронь, добром прошу!

– Откройся! Пальцем никто не тронет! Все молчишь? Бей по лицу, Алексей!

Костромин ударил с размаху. Пленник пошатнулся, но выстоял. Он в упор глядел на Григория, и тот не выдержал, отвел глаза.

– Поддай еще, Алексей!

Но едва Костромин снова замахнулся, как дверь избы распахнулась. На пороге стоял Семен Строганов.

– Не сметь!

Вошедший взглядом приказал оторопевшему Мокею войти в избу и запереть дверь изнутри. В сумраке избы он медленно обвел всех пристальным, недобрым взглядом.

– Ладный у тебя помощник, братец! Человеку со связанными руками седину старческую кровью марать? Землю строгановскую поганить?

Григорий растерянно поглядывал на брата.

– Не гневайся, Сеня, на моего слугу. Я сам так велел. Плеть его не берет.