Сказание о Старом Урале

Он надавил сильнее, отогнул край ковра и заметил дверь. Весь похолодев, Демидов сорвал ковер со стены. Крикнул не своим голосом:

– Самойлыч!

Вбежавшего слугу он грубо схватил за руку:

– Куда эта дверь?

– Не ведаю, Акинфий Никитич! Мало ли у нас в доме дверей! Не извольте сами ручки свои марать. Дозвольте, пыль сперва сотру!

Но Акинфий, не взвидев света, тряс старика за плечи.

– Свечей! И вон отсюда! Стой у дверей, чтобы никто не входил. Змеи вы все, а не слуги.

Самойлыч чуть не ползком выскользнул из опочивальни, тотчас же вернулся с шандалом. И когда Демидов шагнул со свечой за таинственную дверь, верный Самойлыч, поминутно крестясь, остался перед дверями опустевшей спальни...

Вымокнув под дождем, Демидов вернулся в дом из парка. Бледный, страшный, молча прошел во французскую комнату. Только увидев в зеркале свое отражение, он заметил, что все еще держит в руке шандал с потухшей свечой. Он с яростью хватил шандалом по зеркалу. Осколки разбитого стекла брызнули во все стороны. Из комнаты испуганно шарахнулись полотеры. В исступлении Демидов крошил и остальную мебель в комнате. Топтал хрупкие ножки стульев, расшвырял с постели одеяла и подушки, сорвал полог, разбил десятки ваз и фарфоровых статуэток, свалил туалетное трюмо... Учинив этот разгром, пустился бегом к малахитовой лестнице и ринулся вниз, в подземелье, рискуя сломать себе шею на крутых ступенях.

Новые, недавно смененные свечи в канделябре успели сгореть только наполовину. Тюрьма Сусанны теперь показалась Демидову недостаточно мрачной.

Сама она лежала лицом к стене, но, услышав непривычно тяжелую поступь Акинфия, обернулась и замерла в испуге, так он был страшен в приступе ярости. Будто не человек, а медведь с Сычевой заимки шел к ней на задних лапах. Женщина быстро села на соломе, а он, не мигая, как филин, уставился на узницу.

Она первая нарушила зловещее молчание:

– Явился, наконец. Давно ждала, когда приканчивать придешь.

От этих слов Демидов попятился. В мерцающем свете он вдруг заметил, что в черных волосах Сусанны появилась седина. Властное и капризное выражение ее лица вдруг исказилось страхом. Ее внезапно осенила страшная догадка о причине его исступленного гнева. Она поняла, что погибла бесповоротно. На миг прижала в ужасе ладони к губам. Глядя ему в глаза, прошептала:

– Нашел?

– Думала, не догадаюсь? Стало быть, по этой лестнице к тебе Прокоп хаживал?

Женщина вся сжалась в комок на соломе, уже потеряв всякую надежду на избавление, отказалась от борьбы за жизнь и теперь просто смеялась над ним, беспощадно и злорадно.

– Отвечай, змея!

Сусанна смеялась все громче.

– Замолчи! Дьяволица... Сына приманила?

Она, все еще сжатая в комок, прикрыла юбкой ноги и скрестила руки.

– Что ж! Ходил твой сынок ко мне.