Сказание о Старом Урале

– Разговорился! Сейчас в шею вытолкать велю! Говори, по какой причине тебе, лесная морда, Прокопий Акинфич занадобился?

– А вот и занадобился. Доложишь – не пожалеешь. Он-то знает, зачем я сюда явился.

– Скажи, какой скрытный! Знать, давно по зубам не получал. Могу угостить.

– Попробуй. Только сперва богу помолись. У меня кулак свинцовый, говорят. А я тебе, чать, не демидовский.

– Ишь ты, какой прыткий. Говори, к кому приписан?

– Осокинский.

– Кем у заводчика маячишь?

– Рудознатцем.

– Будет врать-то. С эдакой харей рудознатцем себя навеличиваешь!

– А харя тут ни при чем. Ваш-то Мосолов харей на благородного смахивает, а кушвинскую горку проморгал.

– Не бойся. Нашей будет.

– Не поздновато ли тянетесь?

– Отвяжись ты от меня, лешачина. Зачем, спрашиваю, тебе молодой хозяин понадобился?

– Дело есть к нему.

– Опоздал со своим делом. К старому теперь иди. Молодой с неделю как в столицу укатил.

Мужчина нахмурил брови и в сердцах даже сплюнул.

– Тьфу ты, эка пропасть! Обошел, вишь, обманом меня, значит. Одно слово – Демидов!

– Чего плетешь?

– То и плету, что обманщик ваш хозяин. Посулил два рублевика за услугу. Я ему ту услугу оказал, а он, вишь, меня обманул.

– Это какую же такую услугу ты, лешачина, мог молодому хозяину оказать? Будет врать-то!

– А вот и не вру. Дорогу ему на нашу заимку указал, на Пужливой речке. Денег у него тогда с собой не было, вот и велел мне в Невьянск за ними притопать.

Шанежка сел на постели. От удивления у него даже рот распахнулся настежь. В его отуманенной голове блеснул некий луч надежды...

– Зачем же ему эта осокинская заимка понадобиться могла?

– Про то он ничего не баял. Но сам-то я кумекаю, что старик ваш, верно, посылал туда сына насчет нашего медного богатимства дознаться.

– Когда ты его на заимку водил?

– Да вот уж боле двух недель нынче. Хворал я, потому и запоздал явиться. Вот тебе и рублевики!

– Шибко ли охота тебе рублевики обещанные получить?

– А то нет?

Шанежка шагнул было к пришельцу, но тот с опаской попятился.

– Саданешь ежели, сам сдачи получишь.

– Не врешь ли мне, дьявол нечесаный?

– А чего врать-то?

– На какую заимку молодого хозяина водил?

– Да к Егорке Сычу.

– Знаю. Он теперича с кем там живет?

– Как придется. В летнюю пору с ним мужики-сторожа живут, медную руду остерегают. А зимой больше вдвоем с девкой. У вас, я слыхал, тоже какая-то девка убегла?

– Тебе-то какое дело? Осокинским назвался, а про демидовское дознаться норовишь? Обещанные рублевики от меня получишь.

– А мне все одно, кто бы ни отдал.

Шанежка кинул на грязный стол два серебряных рублевика.

– Подбирай живо да мотай с завода. Лишнего при людях не болтай.

Пришелец не заставил себя поторопить. Спрятал деньги поглубже и ушел из избы.

Однако слова пришельца сильно взволновали Шанежку.