Сказание о Старом Урале

Все обернулись на певучий женский голое с верхней площадки лестницы:

– Что приключилось, Акинфий Никитич?

Собеседники увидели Сусанну. Со свечой в руке она стояла на лестнице. Акинфий даже не сразу нашелся ответить. На помощь хозяину поспешил приказчик Шанежка.

– Немца-советника, из Петербурху, варнаки порешили. На новой дороге к Тагилу... Тело господин офицер везет.

– Немца? И только-то? Уж я испугалась, не пожар ли в доме... Сколько шуму в такой час!

Небрежно ответила на поклон офицера. Ни на кого не посмотрела. Повернулась и ушла к себе.

Был уже предутренний час. Демидов сам угощал офицера вином, самолично провожал до комнаты, отведенной тому для ночлега. Акинфий вернулся в свою опочивальню вдвоем с приказчиком Шанежкой.

Приказчик помешал жар в камине и добавил дровец. Они сразу дружно взялись огнем. Акинфий Никитич опустился в кресло.

– Как думаешь, чьих рук дело?

– Моих.

Акинфий сурово нахмурился.

– Ясней сказывай.

– Два все, стало быть, оченно ясно. Недели три минуло, как дошел до меня слушок из крепости от своего человечка. А слушок такой, не совсем ладный. Узнал, стало быть, что екатеринбургскому енералу удалось кержаков подкупить.

Через них добыл он нашу голубую медную... С колыванских рудников. К серебришку, стало быть, рука енеральская подобралась.

Акинфий не усидел на месте. Шаркая сафьяновыми туфлями, стал ходить по опочивальне.

– Как через людей дознано, енерал руду медную опробовал. После пробы сочинил донос в столицу и ради скрытности решил отправить дирехтору берг-коллегии с сановным немцем.

– Дальше-то что?

– Обрядил я верных ребят башкирцами. Тюкнули немца. Упокоют его теперь в уральской земле. Парни обладили наказ без ошибки.

– Добро. Возьмешь полсотни серебром себе, а парням, на всякое рыло, по семи рублей.

– Вещички советника и бумага с доносом теперича у парней. Скоро в Невьянск доставят. Карманы убитого самолично обшарил. Ничегошеньки в них не нашел... Все как по маслу. А офицерик-то не из храбрых.

– Молодец, Шанежка! Уши у тебя хорошие. Не услышь ты про все сие вовремя – беспокойства бы не обобраться!"

"– Дознатчика, что в крепости, тоже наградить надобно.

– Беспременно! Щедро отсыплем. Услуг никаких забывать не следует. Сослужил ты мне нынче службу – не службишку!

– А как же иначе? Служу верой и правдой. Твое хозяйское горе – мое горе.

Шанежка вдруг замолчал, заметив на полу монашеский апостольник. Нагнулся, поднял и ухмыльнулся. Акинфий вопросительно смотрел на своего верноподданного.

– Узнаешь, что ли, эту монашескую справу? Кто монашке этой допрос учинял?

– Мои молодцы. Сам я при этом тоже был.

– А обыскали перед тем?

– Под рясой много не утаишь!

– Эх вы, вороны. Не утаишь! Рясы боитесь? Она под ней донос на меня хранила.