Сказание о Старом Урале

На землю Митька с крыльца спрыгнул через ступеньки и ждал Серафиму в кругу хоровода.

Девушки звонко запели плясовую. Митька Орел проплыл мелкими шажками по кругу и, порывисто притопнув, лихо застыл перед Серафимой. Она взмахнула алым платком, дрогнула и пошла плавно, как лебедушка, по-девичьи молодо и с улыбкой на лице.

Зрители будто онемели. Серафима проплыла последний круг и, переведя дух, села на ступеньку, со смехом обмахиваясь платком.

Сотник Хромой Лебедь выскочил из-за стола, загудел надтреснутым басом:

– Да что же это, люди православные! Чать, и я умел плясать. Катерина Алексеевна, уважь старика, попляши со мной!

Семен и Ермак с поклонами стали просить Катерину «уважить».

– Стыда у вас нет, – отмахивалась та. – На смех хотите перед народом выставить. Девкой и то худо плясала!

– Уважь, Катерина Алексеевна. Сердце мое от обиды горем зайдется, ежели с тобой перед походом не спляшу.

– Ладно уж, посмешу, что ли, народ на старости!

Хромой Лебедь и Катерина рука об руку дошли до хоровода.

– Погоди, дай рубаху укорочу, а то ноги спеленает.

Под общий смех сотник заткнул подол рубахи за пояс и пустился плясать, прихлопывая в ладоши и дробно стуча каблуками.

Но настоящую пляску зрители увидели лишь тогда, когда Катерина, раззадорившись, поводя плечами, обошла первый круг. Она-то и оказалась самой искусной плясуньей. Ни одной девушке нельзя было соперничать с хозяйкой Камы. Хромой Лебедь, увидев мастерицу в танце, сам вертелся вокруг Катерины бесом, а под конец поднял свою напарницу на руки и бегом пронес до крыльца. Взрыв восторга был самым неподдельным и громогласным...

Садилось солнце, выстлав на реке густую полосу тени от городской стены.

Пиршество и веселье кончилось. Час отплытия настал. Гомон на берегу примолк. Опять все жители у воды. После молебна ратники молча занимают места на стругах. Кое-кого приходится поддерживать на сходнях. У сотников осипшие голоса, но хмель быстро развеивается. Везде прощаются. Даже у иных мужиков на глазах слезы."

"Ермак со Спирей Сорокиным на головном струге. Максим и Никита Строгановы по приказу Семена провожают дружину до устья Серебрянки.

Митька Орел и здесь верен себе. Отдает команды, а сам косится на молодух. Им-то не до смеха! Но Митька озорно шепчет ближайшим:

– Будет вам, козы, мокро на глазах разводить! Не на погост провожаете. Ворочусь – всех до смерти зацелую.

Катерина подошла к своему недавнему напарнику в танце, сотнику Хромому Лебедю.

– Храни тебя господь, плясун! Воюй так же лихо, как пляшешь.

– Ослушаться тебя не посмею, Катерина Алексеевна. А коли свидимся, так гостинца сибирского привезу тебе, хоть ты и Строганова.

Катерина перекрестила и поцеловала старика.