Сказание о Старом Урале

Заговорил еще тише и спокойней:

– Поговори с Максимом и завтра к вечеру дай мне разумный ответ: сколько сможешь до зимы в Кергедане отлить пищалей и пушек. Воротясь домой, немедля собирай людей в боевую дружину. Четыре сотни душ надобно.

Никита пожал плечами, но кивнул. Семен обратился к Максиму:

– Подумай, кого послать в Кергедан, чтобы за выплясами Никиты приглядывать. Оказывается, при нем глаз да глаз нужен!

Семен подошел к окну, закрыл створы.

– Не по душе мне осенний ветер. Зябнуть от него стал.

Пламя свечей успокоилось, перестали скакать и тени на стенах. Семен говорил будто с самим собой:"

"– Мусора у Никиты в башке больше, чем разума. Пойдет если супротив воли двух Строгановых – все потеряет. Максим моим словам свидетель. Не впервой мне распри семейные гасить и утихомиривать тех, кто намеревался разлад в роду утвердить. А посему так решим, Никита: слов твоих об отказе от сибирского похода мы с Максимом не слышали. В любом великом замысле Строгановы должны быть едины. А теперь ступай.

Никита пошел было к двери, но Семен остановил его.

– Погоди! Поклон мне отдать позабыл! Посох этот дедов свези назад в Конкор и поставь его на место в дедовой избе, возле аналоя с Евангелием. Рано тебе на него опираться. Кости в тебе еще гибкие, от поклона не переломятся. И настрого прикажи там белок в достатке держать. Доносили мне, будто дедовых зверушек в избе не холишь. За этих белок ты передо всеми Строгановыми в ответе. В конкорской избе все должно быть сохранено так, как было при жизни моего отца, а твоего деда. Ни одна душа не должна проведать, как и о чем мы сейчас побеседовали. Жить начинай по-строгановски. Помни, что без греха нет и святости. Ступай, успокой матушку, скажи, что за вихры тебя не оттаскал, как следовало.

Никита поклонился и вышел. Семен обернулся к Максиму.

– Видел, как кланяется? Будто царедворец. Ты тоже в Москве жил, а у тебя не те поклоны. Но горячности в тебе, прямо скажу, через край. Не будь меня, подрался бы с братом двоюродным!

– А чего он бахвалится и заносится зря? Небось годами и умом меня не больно опередил. А туда же! Якает.

– В рост вы оба ладно пошли, и он и ты, Максим. Теперь за судьбу всего строгановского я спокоен. С годами опыт преумножите. У Никиты сердце горячее, а у тебя разум с холодком. Я спокоен. На Каме род Строгановых будет долгим.

3

Яркое осеннее солнце не давало тепла. Жар его лучей будто остужал напористый ветер, и шумели, поскрипывая, чусовские леса. Серые густые облака временами укрывали реку и землю коврами теней.

Жители городка и многих окрестных сельбищ высыпали на берег под нижнегородскую стену. Всем хотелось взглянуть, каков из себя татарский царевич, посол сибирского хана Кучума.