Наследие Скарлатти

– Этим минимумом гарантий мы и желали бы заручиться. Мы не сторонники тех крайностей, которые проповедует Адольф Гитлер.

При упоминании имени Гитлера тщедушный Геббельс всем корпусом подался вперед: его раздражал сам факт устранения от участия в беседе.

– Что такое с Гитлером? Что вы о нем говорите? – спросил он по-немецки. – Гитлер – это путеводная звезда! Гитлер – надежда Германии!

– Для вас, может быть, – по-немецки же возразил Рейнгардт.

Алстер Скарлетт взглянул на Геббельса и заметил в его глазах ненависть. Да, подумал он, когда-нибудь Рейнгардт поплатится за эти слова. Между тем, разворачивая лист бумаги, генерал продолжал:

– Времена, переживаемые нашей нацией, требуют необычных союзников… Я беседовал с фон Шнитцлером и Киндорфом. Крупп не намерен вступать в переговоры, как, вероятно, вы уже знаете… Германская промышленность не в лучшем состоянии, чем армия: и та и другая – заложницы Союзной контрольной комиссии. Версальский договор устанавливает массу ограничений. Мы живем как на качелях, никакой стабильности. И нам не на кого рассчитывать, кроме себя. У нас у всех как кость в горле Версальский договор.

– Это лишь одно из препятствий. Есть и другие, – самодовольно заметил Скарлетт.

– Я приехал в Монбелье ради одной-единственной цели! Для возрождения германской промышленности и для экспорта ее продукции должны быть созданы определенные условия. Равно как и для возрождения армии. Ограничение численности войск до ста тысяч человек при необходимости охраны границы общей протяженностью более чем в тысячу шестьсот миль! Да это просто смехотворно… Нам сначала обещают, обещают, а потом следуют угрозы. Никакого понимания. Никаких материальных средств для необходимого роста.

– Нас предали! Нас предали самым бесстыдным образом в девятьсот восемнадцатом, и это предательство продолжается! И в самой Германии предателей по-прежнему полно! – воскликнул Гесс. Больше всего на свете он желал оказаться в числе друзей Рейнгардта. Рейнгардт почувствовал это и восторга не испытал.

– Да. Людендорф все еще придерживается этой теории. Мез-Аргонн… по-видимому, с этим трудно смириться.

Алстер Скарлетт расплылся в улыбке:

– Как и некоторым из нас, генерал Рейнгардт.

Генерал взглянул на него:

– Я не стану обсуждать это с вами.

– Но однажды вам придется это сделать. Именно поэтому я здесь. Отчасти.

– Повторяю, герр Крюгер: у вас свои резоны, у меня – свои. Ваши меня не интересуют. Но вам с моими придется считаться.

Рейнгардт взглянул на Гесса, а потом – через стол – на притаившегося у стены Геббельса.

– Буду откровенен, господа, хотя никакого секрета для вас, вероятно, и не открою… На территории большевиков вдоль польской границы находятся сейчас тысячи оказавшихся там офицеров.