Наследие Скарлатти

Через две-три минуты из-за двери послышался голос:

Майор достал паспорт, раскрыл его и поднес к окошечку в двери так, чтобы привратнице было удобно разглядеть, что там написано.

– Меня зовут Кэнфилд, сестра. Я прибыл за мадам Элизабет Скарлатти. Со мной ее невестка.

– Подождите, пожалуйста. Позвольте? – Она протянула руку за паспортом.

Окошечко со стуком захлопнулось. Кэнфилд вернулся к машине.

– Они очень осторожны, – сказал он, обращаясь к Джанет.

– Что вы имеете в виду?

– Она взяла мой паспорт, чтобы убедиться, что я – это я.

– Хорошо здесь, правда? Так тихо…

– Пока тихо. Хотя вряд ли так будет продолжаться, когда мы наконец встретимся с мадам.

Мадам Скарлатти встретила Кэнфилда с невесткой бурной тирадой:

– До чего же вы бессердечны! А на мое здоровье, не говоря уж о комфорте, вам просто наплевать! Вы что, не знали, на чем спят эти дуры? На солдатских раскладушках, дорогой мой!

– Прошу меня извинить. – Кэнфилд едва сдерживал смех.

– А вы знаете, чем здесь кормят? Отбросами, которые я не разрешила бы давать даже скоту.

– Я слышал, что они здесь сами выращивают овощи, – вежливо заметил майор.

– Да они едят только клубни, насыщенные удобрениями, а зелень выбрасывают.

В это время раздался колокольный звон, сзывающий монахинь на молитву Святой Богородице.

– И вот так гудят день и ночь! Я спросила эту чертову дуру мать Магри или как ее там, почему они начинают так рано трезвонить, и знаете, что она ответила?

– Что, мама? – спросила Джанет.

– «Так заповедал нам Христос!» А я ей тогда и говорю: «Что же это за Христос у вас такой несуразный!» Словом… Словом, это было нестерпимо. Но почему вы так задержались? Дерек говорил, что вы должны были приехать за мной еще четыре дня назад.

– Мне пришлось ждать курьера из Вашингтона. Пойдемте, я вам все расскажу.

Элизабет сидела на заднем сиденье «Бентли» и просматривала цюрихский список.

– Знаете ли вы кого-нибудь из этих людей? – спросил Кэнфилд.

– Лично незнакома, однако мне известны имена и репутации почти всех.

– Американцы Луис Гибсон и Эвери Лэндор – выскочки из Техаса. Мнят себя нефтяными королями. Лэндор, как я слышала, большая скотина. Гарольд Ликок, один из англичан, заправляет фондовой биржей. Лихой молодец! Швед Мюрдаль также хорошо известен на европейском рынке. Стокгольм, Стокгольм… – Элизабет подняла глаза и перехватила взгляд Кэнфилда в зеркальце заднего вида.

– Тиссен, Фриц Тиссен, сталелитейные компании Германии. Киндорф – уголь Рурской области. И фон Шнитцлер, теперь глава «И. Г. Фарбениндустри»… Один из французов, д’Альмейда, держит в своих руках железные дороги, если не ошибаюсь. С Додэ незнакома, но что-то о нем вроде бы слышала.

– У него танкерный флот. Пароходы.

– О да. А еще Мастерсон. Сидней Мастерсон. Англичанин.