Скандальный развод

Сейчас оттуда покажется девка в его рубашке, я только хуже себе сделаю... И ей стыдно не будет, а вот мне.

— Ты не один? — сердце больно бьется о ребра, но я стараюсь оставаться внешне безразличной.

Спрашиваю холодно, тоже беря в руки стакан и отпивая.

Вадим недолго молчит, испытывая мои нервы на прочность пристальным взглядом.

Потом склоняет голову и щурится:

— А что, если не один?

На языке крутится: тогда я тебя убью.

Сама понимаю, что у меня нет для этого ни оснований, ни прав. Но я его ужасно ревную!

Мои ноздри раздуваются. Я до боли незаметно прикусываю кончик того самого острого языка.

— Попросил бы, я принесла еще один стакан, выпили бы втроем.

На мое абсолютно идиотское предложение Вадим громко фыркает.

Снова пьет и ставит кофе на стол.

Я продолжаю слышать в спальне копошение даже через музыку, но абсолютно не понимаю, что здесь происходит.

— Я и вдвоем-то пить тебя не приглашал, Марьян. Тем более... Я же тебе неприятен. С чего вдруг такая острая необходимость первой желать мне доброго утра?

На вопрос Вадима, если честно, ответить мне нечего. Сначала щеки обжигает жаром из за стыда за сказанные Мире по телефону слова. Потом — из за собственных неоднозначных к нему чувств.

Я слежу, как он обходит стол и останавливается ближе, чем стоило бы.

Я тоже ставлю свой стаканчик. Смотрю сначала на него, потом поворачиваю голову и упираюсь взглядом в мужскую грудь. Через ткань майки я вижу красиво очерченную грудь, если поднять взгляд — смогу оценить, как белый хлопок обтянул его плечи.

В комнате прохладно и воздух пахнет еловой свежестью, а я чувствую духоту.

— Я пришла, чтобы извиниться за свои слова.

Собравшись с силами, поднимаю подбородок и смотрю в глаза. Даже не обижаюсь, что в ответ на мои слова Вадим иронично-удивленно вздергивает бровь. Сама знаю, что звучит не слишком логично.

А ещё чувствую себя рядом с ним неуютно. Я легко могу сейчас развернуться и уйти из квартиры, но он всё равно кажется какой-то непреодолимой преградой, что ли... Не захочет — не выпустит.

Он стоит, упершись одной рукой себе в бок, а другую вальяжно устроив на спинке стула.

— Уточни, пожалуйста, извиниться ты хочешь за то, что облила меня словесными помоями или за то, что размышляла над тем, как бы травонуть.

— Я не собиралась тебя травить, ты же сам прекрасно это знаешь.

Мне не стоило бы возмущаться, но вот сейчас я не сдерживаюсь. Мои глаза увеличиваются, голос звучит чуть выше спокойного состояния.

Я замечаю, что в уголках губ Вадима играет улыбка. Кажется, он мне немного мстит.

— Я прекрасно знаю одно, Марьяна: от тебя можно ожидать чего-угодно.

На эту правду мне нечего возразить. Я не выдерживаю его долгого пристального взгляда. Первой отворачиваю голову. Снова слышу в спальне копошение, становится горько.