Скандальный

– Выплюнь, выплюнь, выплюнь, – еле слышно повторяла я.

В прошлый раз, когда я засовывала палец ей в горло, мне было всего двенадцать лет. Я искренне надеялась, что тот случай больше не повторится. Глаза матери закатились в глазницы. Я снова возненавидела весь мир. Толкнула ее на колени, прижав телефон плечом к уху, и сунула палец ей в горло, но из него ничего не вышло."

"– Сколько времени прошло? – спросила я, пусть и напрасно.

Она не могла ответить. Она даже не была полностью в сознании. Не то, как в прошлый раз. Боже, мама.

– Пожалуйста, мама, прошу. Просто… выблюй их все. Пожалуйста. – Я сама не знала, что дрожало сильнее – мой голос или руки. И то и другое перестало мне подчиняться, и я почувствовала, что меня уносит за рамки. За рамки контроля, которым я владела над собой.

Неужели она меня не любила?

Неужели ей было все равно?

Я трясла ее, но она лишь дрожала, как лист, переживая что-то вроде приступа.

Наконец меня соединили с оператором.

– Девять-один-один, что у вас случилось?

Я разрыдалась, называя ей свой адрес. Оператор зафиксировала всю информацию и отправила к нам помощь. Даже чертовой службе спасения не терпелось от нее отделаться.

Глава 24

Трент

«Моя мать пыталась покончить с собой».

Эти слова преследовали меня, пока я несся по улицам Тодос-Сантоса к больнице Святого Иоанна. Я не был дураком. Я прекрасно понимал, что делал, когда помчался к ней. Скорее всего, там будет ее отец. «Лучше бы он там был», – думал я со злостью. Я был первым человеком, которому она позвонила, и я не стану ограничивать время своего присутствия в больнице. Сразу же после звонка я отвез Луну к Камиле, так как не хотел, чтобы они были в пентхаусе, если Эди захочет остаться у меня. Сказал дочке, что мне потребуется, по меньшей мере, несколько часов, дабы разобраться с личными делами, и тогда я дам ей знать, когда вернусь.

Бедная Эди.

Бедная, бедная Эди.

Мать моего ребенка любой ценой избегала своих обязанностей, а Эди старалась позаботиться обо всех на свете, глядя, как ее юность ускользает сквозь пальцы. Я презирал себя за то, что составил о ней самые дурные предположения. Будто она была избалованным ребенком, который пытался красть деньги ради острых ощущений или из-за собственного скотства. Эди не была избалованным ребенком. Она разбиралась с тяжелобольной матерью и, судя по всему, с шантажом со стороны отца.

Я спешно припарковал машину и набрал номер Эди. Она взяла трубку после третьего звонка, отчего мое чертово сердце чуть не разорвалось в груди. Как иронично, что я пользовался ее слабостью, когда мы только познакомились, а теперь отчаянно хотел, чтобы она опиралась на свою силу, чтобы пережить происходящее.