Скандальный

От моих слов Соня нахмурилась и, потянувшись через захламленный стол, похлопала меня по руке.

– Ни в коем случае. Я на сто процентов предана твоей дочери и на восемьдесят процентов рада за тебя.

– На восемьдесят? – Я вскинул бровь.

– Оставшиеся двадцать процентов – ревность и огорчение, – рассмеялась она.

Я чуть ли не улыбнулся от ее слов.

После сеанса я усадил Луну в машину и какое-то время бесцельно ездил по округе. Было слишком рано возвращаться домой и готовить ее ко сну, к тому же Луне нравились небольшие пространства, откуда она могла наблюдать за всем вокруг, оставаясь невидимой. Я не знал, что в Эди пробуждало во мне такую ярость. Возможно, дело было в том, что наше знакомство началось с ее попытки обокрасть мою мать. А может, в том, что ее отец был расистом, и я думал (даже надеялся, потому что так было бы намного проще), что она тоже могла быть расисткой. Или же дело в том, что она разведывала информацию обо мне, моих тайнах и моей жизни?

Что ж, все выходило из-под контроля.

И я никак это не пресек.

Должен был, но не стал.

Ей исполнилось восемнадцать. Уже хорошо. Она была совершеннолетней.

Но в то же время это плохо. Потому как она все равно была слишком юна, чтобы понимать, что все это значило.

Если бы моя дочь встретила мужчину вдвое старше ее и решила быть с ним, я бы слетел с катушек и, не моргнув глазом, раскатал бы его, как герой «Гран Торино»[24].

К счастью для меня, у Эди не было любящего отца. У нее был Джордан Ван Дер Зи.

Луна пнула мое кресло ногой, и я, нахмурившись, посмотрел в зеркало заднего вида.

– Что такое?

Она указала пальцем на что-то за окном. Я перевел взгляд, чтобы увидеть, что она хотела.

– Кафе-мороженое? Ага, нет уж.

Еще два пинка. И еще один на дорожку.

– Никакой вредной еды, детка. Ты знаешь правила.

Мне хорошо давалась практическая сторона воспитания. Я держал дочь на питательной, хорошо сбалансированной диете, следил, чтобы она много спала и развивала интеллектуальные способности. А вот в личных вопросах я был бестолковым.

Луна замахала крошечными ручками, будто кричала, пытаясь выразить свою мысль, и до меня вдруг дошло, что она никогда раньше не пыталась так со мной общаться. Активно. Трепет иглой пронзил нутро. Возможно, со стороны это не было похоже на прорыв, но по ощущениям было важным достижением. Я неосознанно забарабанил пальцами по рулю, пытаясь подавить волнение. Улыбка, которую я старался сдержать, норовила прорваться.

– Ты голодна или просто хочешь чего-то сладкого? – спросил я, неотрывно глядя в зеркало заднего вида.

Девочка фыркнула и махнула рукой, глядя на меня, как на идиота.

– Значит, сладкого. Если бы ты была голодна, то пиналась бы, пока не сломала мне спину.

Ее улыбка была едва заметна, но все же расцвела на ее губах. Она дарила упоительное чувство.