Скандальный брак

— Как я рад, что вы приехали! Как мало нужно старику для счастья!

Что ответить, я не знаю. Мне приятно.

А вот Рома с Костей, которые в это время пожимают друг другу руки, дружно закатывают глаза.

Какие неблагодарный дети! Ужас просто.

— Спасибо вам за приглашение, — после теплейших объятий Мирон Маркович по закрепившейся уже привычке сжимает мои плечи и внимательно разглядывает чуть на расстоянии. Я знаю, что он повторяет у себя в голове: «как похожа на Любашу»…"

"Я не видела Ромину мать, но сейчас думаю о том, что обязательно попрошу у него фото.

Мне кажется, этой ночью была перейдена грань не только физической близости, но и отчасти эмоциональной. Я больше не боюсь, что такая просьба будет звучать неуместно.

— Мы с Ромой очень рады, что можем провести этот вечер в такой замечательной компании! — Я не вру. Искренне хорошо отношусь к семье Ромы. А еще понимаю, что у него скорее язык отсохнет, чем он скажет чтото подобное.

Это же понимает и его отец. Он улыбается мне благодарно, отпускает, поворачивается к сыну:

— Даже не верится, что эти стены наконецто слышат подобные слова.

На этот укол в адрес своей эмоциональной скупости Рома реагирует так же — закатывает глаза, но обнять себя позволяет. Здоровается сдержанным: «добрый вечер, па»…

Стоит ему отступить, как я снова цепляюсь за мужскую руку. Легко сдавливаю и смотрю вверх.

Он тоже смотрит на меня, как бы дает последний шанс передумать, но я всё решила.

Просто немного трушу, поэтому попросила речь произнести самого Рому.

Он вздыхает, обводит взглядом присутствующих:

— У нас с Мирой есть пара слов. Мне кажется, это ничего не изменит, но Мира настаивает. Уважаемая семья, мы немного слукавили, — это «мы» разливается бальзамом по сердце. Мои губы дрожат в улыбке. Мы не договаривались, что ложь будет нашей общей. Так решил Рома. — На самом деле, Мира организовывает похороны, а не свадьбы. Просто об этом не оченьто поговоришь за столом, тем более в разгар празднования юбилея отца…

Я слежу за реакциями, готовясь к самому ужасному — осуждению и обиде. Но вместо этого…

Лялечка привычно пугается, подпрыгивает и зажимает рот рукой, словно услышала самую шокирующую новость из всех в мире. Скашивает взгляд то на Костю, то на Мирона. Ей нужно понять, как себя вести. Сама она не способна разобраться — хорошо это или плохо.

Косте… Ему без разницы. Он вообще, кажется, не особо слушает. Достал телефон и ковыряется в нем.

А Ромин отец сначала смотрит недоверчиво, потом же расцветает.

— Боже, Мирослава… — хлопает в ладоши и снова делает шаг ко мне. — Как это не поговоришь за столом?! Как это не поговоришь?! Скажи мне, ребенок, что ты думаешь насчет орхидей? Я обратил внимание, что в последнее время на похоронах очень много орхидей…

Я опешила от такой его реакции.