Маленькая скандальная история (СИ)

— Не хватает твоего члена, — признаюсь я, когда Антон, прильнув губами к клитору, вновь начинает его посасывать.

Я слишком привыкла к движениям внутри себя, и без этого секс представляется не совсем полноценным. Вместо ответа он вводит в мою промежность два пальца и, не прекращая ласк ртом, ритмично меня ими трахает. Вцепившись в простыню, я жмурюсь. Да, это оно. То, чего мне не хватало. Сейчас… Да… Сейчас все идеально.

Оргазм Антона немного опережает мой, обжигая бедра горячими брызгами. Это придает волне моего наслаждения особую силу — знание того, что я и моя вагина возбуждаем его настолько.

— Понравилось? — Антон разворачивает меня к себе, уткнувшись в щеку влажным от пота лбом.

Я могу лишь кивнуть. Тремор внутри меня пока не стих, колени как тряслись — так и трясутся.

— Мне тоже очень понравилось. Ты охуительная.

Спустя пару минут способность говорить ко мне возвращается, я, сама того не ожидая, выдаю первое, что пришло на ум.

— Тебя не мучает совесть обманывать жену?

— Мучает, — тихо отвечает Антон. — Каждый день, как только захожу домой.

— Так может быть стоит ее отпустить? Каждый человек заслуживает того, чтобы его любили и не предавали. Это странно прозвучит в наших обстоятельствах, но мне ее по-человечески жалко. Она ведь еще молодая и может найти себе кого-нибудь, кто сделает ее счастливой.

— Я в курсе, что поступаю некрасиво, — звучит через паузу. — Дай мне время обо всем подумать, хорошо?

Я киваю. Мои слова — абсолютно искренни. Даже лично не зная жену Антона, я испытываю к ней заочную симпатию и сочувствие. Никто не достоин того, чтобы его обманывали. Дело тут вовсе не во мне. Не было бы меня — появилась другая, ибо в браке Антон явно не счастлив.

26

— Ладно, я поехал, — Натянув брюки, Антон заключает меня в объятия и нежно клюет в губы. — Надо еще за ноутбуком посидеть. Чем займешься?

Не желая отвечать, я молча пожимаю плечами и зарабатываю еще один поцелуй.

— Буду скучать.

Пробормотав «угу», я хмуро смотрю в сторону. Раздражение, на регулярной основе поселившееся во мне, обретает все более четкие формы и сейчас походит на ощетинившегося кошку, готовую расцарапать руки и лицо обидчику.

— Что с тобой? — Антон пытается заглянуть мне в глаза, но я уворачиваюсь. — Ксюш… Не молчи, пожалуйста."

"Чем старательнее он просит и чем больше ласковых, вопросительных нот в его голосе, тем сильнее мое желание оставаться немой.

— Ксюш… — Антон отступает, выглядя подавленным. — Я тебя очень люблю. Скажи, что…

— Тебе пора, — холодно отрезаю я, скрещивая на груди руки.

Озвучить то, в чем я мысленно его обвиняю, равносильно признать свою уязвимость.