Скандальная история старой девы

– Я рассказал всё лире Дарине ради твоего блага, Анна, – произносит он. – Это нужно остановить, пока ты не зашла слишком далеко и не пострадала.

– Не пострадала? – ошарашенно переспрашиваю я. – Бажена и её подельницы вчера заявились в старый храм с дубинами. Их было десять человек! А со мной были беззащитные женщины. Просто повезло, что Бажена идиотка, и в храме был лекарь, который остановил всё, иначе нас могли избить.

Добромир судорожно сглатывает, мнётся на пороге кухни. Я не хочу, чтобы всё становилось достоянием общественности, поэтому выхожу к нему, плотно закрывая дверь.

Старший послушник поджимает губы и глядит на меня с упрямством:

– Я думал, что ты согласишься стать моей женой и перестанешь метить на пост наставницы, но теперь меня гложут сомнения. Я всё ещё забочусь о тебе, Анна! Чем раньше Дарина пресечёт это всё, тем лучше."

"– Пресечёт, убив меня? Я много раз слышала, как исчезали неугодные ей, а потом их находили в лесу, обглоданных дикими зверьми!

Добромир заметно бледнеет:

– Если вовремя остановиться, она тебя не тронет.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– А если я не хочу останавливаться? Ты с самого начала должен был понять – я пойду до конца.

– Женское упрямство и гордыня худшие из пороков, – мрачно выдыхает Добромир, голос его дрожит. – Они губят и тех, кто им подвержен, и тех, кто оказывается рядом. Ты подумала, что пострадаешь не только ты, но и другие старые девы?

– А сейчас они не страдают? – негодующе повышаю голос я. – Их дети больны, они сами трудятся за гроши, живут в ужасных условиях. Появление лекаря для них – праздник. Лучше умереть, чем быть рабынями. Потому что это рабская жизнь! Понятно? Рабская!

Видя, что я распаляюсь всё сильнее, Добромир поднимает руки в успокаивающем жесте:

– Я подумал, что, столкнувшись с реальной опасностью, ты поймёшь, что я предлагаю тебе лучшую жизнь, Анна.

– А если бы меня ударили в живот? Я могла потерять ребёнка.

– Многие старые девы теряют детей в утробе, оно и к лучшему. В твоём случае ребёнок – бремя и свидетельство распутства, а не благодать. Мы могли бы начать с чистого листа…

– Как ты смеешь?! Не приближайся ко мне больше, – я подаюсь назад, сцепляя руки между собой, лишь бы удержаться и не отвести послушнику пощёчину.

Сам говорил, что готов принять с ребёнком, а на деле всё оказалось иначе. Я не считаю, что каждый мужчина должен быть рад чужому малышу, но тогда хотя бы не стоит лгать, чтобы понравится.

– Анна… завтра твой День Рождения, – Добромир натянуто улыбается. – Я предлагаю тебе последний шанс спастись. Я всё ещё готов стать твоей опорой.

– Подгнившая какая-то опора получается. Проще уж выстоять самой.