Скандал

Он постарался закончить предложение так, чтобы пауза не слишком бросалась в глаза: – …этого замечательного доктора. Спасибо. Сердечное спасибо!

Он долго жал руки Хейке. Переглянулся со слугой и понял, что они оба думали одинаково: «К виду доктора Хейке Линда быстро привыкаешь. И его ужасное лицо начинает казаться необыкновенно привлекательным».

– Вы заслуживаете самого высокого вознаграждения, продолжал Молин. – Нет-нет, доктор Линд, не протестуйте! Ах, я должен встать, я чувствую, как меня переполняет энергия.

– Пожалуйста, будьте осторожны в начале лечения, предостерег Хейке. – Но встать вам можно, это не повредит.

– Там собрались друзья Вашей милости, они ждут в гостиной, – сказал слуга. – Они желают побеседовать с вами.

– Отлично! Отлично! После стольких козней я наконец-то услышу правдивые речи.

– Разумеется, Ваша милость. И в большом количестве.

Немного погодя старик вышел к ожидавшим. Конечно, еще опираясь на руку слуги, но с выпрямленной спиной и прояснившимся взглядом. Он приветствовал Тулу и Томаса и поздравил их с таким необычайно симпатичным и неординарным сыном. Затем все расселись в столовой за большим круглым столом и открыли совещание. Все были равны. Не сел только слуга, но и он был полноправным участником беседы.

Ожидая, пока горничная внесет обед, они обсуждали сложившуюся ситуацию.

– Люнгквист – или Берг, назовем его подлинным именем, – скоро явится с ежедневным визитом, – сказал Молин. – Что будем делать?

Полицмейстер задумался.

– Не знаю, как нам его принять. Во всяком случае, не арестовывать сразу, это ясно. Сказать, что Ваша милость лежите при смерти? Или нет? И что делать с Магдаленой?

– Подождите, – вклинилась Тула. – Хейке что-то собирался сказать, когда Ваша милость позвали. Мы говорили… Да, о чем же мы говорили?

– Ты спросила Хейке, не мог бы он выяснить, жива Магдалена или нет, – напомнил Томас, глядя на жену с вечным обожанием.

– Да, именно так. А ты, Хейке, ответил: «В таком случае я должен…» Тут тебя прервал звонок. Что ты был должен?

Хейке нахмурил брови.

– Я так сказал? Да-да, помню. Я имел в виду: «В таком случае я должен иметь что-то, принадлежавшее Магдалене». Но здесь сложно что-то найти. Она ведь давно не была в этом доме, верно?

– Очень давно, – вздохнул Молин. – Нет, я не припоминаю никакой одежды или игрушек, принадлежавших Магдалене. Ее родители забрали абсолютно все перед своим лихорадочным бегством.

– А Вашей милости не удалось тогда поговорить с ней?

– Нет, они сказали, что Магдалена простудилась и лежит в постели. Я даже не попрощался с ней.

– Конечно, они не могли так рисковать, – пояснил полицмейстер. – Они ведь тогда уже подменили Магдалену племянницей Бакманов.