Скалка

И нет больше легкости какой-то, безбашенности и, главное, доверия. Делать-то что?!

Бреду по коридору. Может, спуститься вниз и наконец пообедать? С утра ничего не ела, а сейчас живот от голода скручивает.

В принципе, ничего не случится, если сяду тут на подоконнике и поем своих блинчиков. Хоть не все оттащили вчера Соньке, не пришлось на ночь готовить. Жалко, конечно, что всухомятку, но спускаться вниз в буфет ну вот совсем не хочется.

Подоконники тут высокие, еще запрыгнуть надо, все-таки жаль, что в школе физкультуру не любила. Да и в универе это тоже мой не самый любимый предмет. Пытаюсь подтянуться на руках, но вдруг какая-то сила отрывает меня от пола и усаживает на подоконник. Оборачиваюсь, и сердце обухом вниз падает. Вот как?! Он что, следит за мной? Да в этом крыле после трех часов никого с огнем не сыщешь.

— Вы что тут делаете? Сталкерите? — припоминаю его словечко.

— Сюда, Скалкина, через пятнадцать минут придут те студенты, которые оказались не столь умны, чтобы сдать промежуточный тест, — объясняет англичанин. С легкостью подтягивается на руках и садится рядом. Я даже слегка завидую такой ловкости. — Ты лучше спасибо скажи, а то барахталась бы… попой кверху и дальше. Тебе зачем на подоконник понадобилось лезть, а?

— Да так… — А самой не верится, что он вот так вот запросто сидит рядом со мной. Очень грозный препод, которого я трогала вчера на глазах десятков студентов и который столько всего обо мне знает, но не дал никому и слова про меня сегодня сказать.

— Так просто не забиваются подальше ото всех. Чего в общагу свою не едешь?

Смотрю на него во все глаза. Вот что ему надо-то?! И такие вопросы задает, как будто… право на это имеет."

"Я не очень понимаю, что вообще к нему чувствую. Вчера у Соньки, когда увидела, кто передо мной, так, думала, сердце остановится, всю ночь прийти в себя не могла, дрожь изнутри пробирала, вспоминала, как его касалась, как он смотрел на меня, как я испугалась, впервые увидев его тогда на дороге, а потом глаз не могла оторвать…

А сейчас… сейчас я очень зла на него. За то, что он устроил сегодня на паре, что из-за него я каждый раз оказываюсь в чем-то виноватой и друзья, мои друзья, смотрят на меня волком.

— Не еду, потому что не хочу. Я есть хочу!

Больше не глядя на него, начинаю демонстративно копаться в сумке. Где тут мои блины?! И плевать, что он подумает! Я — это я! Вот они, родимые. Достаю контейнер, в нем два блина с мясом и два пустых. Жалко, конечно, что без сметанки, да и чая под рукой нет. Лень просто термос таскать с собой, но сейчас бы он совсем не помешал. Вытаскиваю влажные салфетки, не люблю брать еду грязными руками…

— Сама пекла? Вкусно.

Оборачиваюсь на его голос и глазам своим не верю!

— Вы… вы что… делаете?! — возмущенно задаю глупый вопрос: все очевидно.