Скалка

Вы Марина, да?

— Да! — Она улыбается, словно я ее чем-то обрадовала. — Подождите! Вы, наверное, Тамара, студентка Ярослава, да? Ухаживали за ним, когда он болел? Да, он мне рассказывал о вас. Спасибо, что помогли ему, пока меня не было рядом. Это ваш рюкзак? — Марина указывает на него пальцем, а я помню, что, когда уходила утром, он был в спальне в шкафу. — Я нашла его, когда вернулась. Он с вещами. Наверное, Ярослав его собрал.

Подхожу к рюкзаку, действительно, там все мое. Он что, выгоняет меня?!

Снова пытаюсь до него дозвониться. Рядом стоит эта Марина, она чувствует себя здесь полноправной хозяйкой. Здесь, где я прожила несколько счастливейших недель!

— Мне кажется, вам пора! — Марина пытается всучить мне рюкзак, но я отталкиваю ее руку. Никуда не уйду, пока не выясню! Снова звоню Ярославу.

— Да! Тамара, я очень занят, у тебя что-то срочное?

— Я… я… — Рядом стоит эта деваха, и я двух слов связать не могу. Как Элиза Дулиттл, наверное.

— У меня телефон вот-вот сядет. Я хотел вечером поговорить…

— У тебя есть жена? — перебиваю его. — Ты женат?

— Откуда?.. Кто тебе… Это то, что я хотел сегодня тебе рассказать. Я затянул, надо было раньше…

— Не надо, ничего не надо. Пока! — Нажимаю на отбой.

Внутри все умерло.

— Может, вам водички дать? — сочувственно спрашивает Марина. — Наверное, вы неправильно поняли…

— Он ведь женат! У него ребенок! Как вы можете быть с ним?

Та лишь пожимает плечами и улыбается.

Забираю свой рюкзак и выхожу из квартиры. Телефон оживает. Ярослав.

Глава 43

ТамараНе буду! Я не смогу с ним разговаривать! Слезы душат, и ком в горле стоит, так больно, что дышать нормально не могу. Телефонный вызов обрывается внезапно, будто он сам нажал отбой, не стал ждать, что я отвечу.

Бреду куда-то, не обращая внимания на усиливающуюся метель. Хорошо, все слишком хорошо казалось! Играл со мной как с игрушкой, опыты на мне свои ставил, коуч чертов! Врал, он мне врал! Конечно, ни в какую Москву он меня брать не собирался, да и не говорил никогда, что любит меня.

Колени сами подгибаются, падаю на снег, рюкзак больно тянет плечи. Я реву, слезы на морозе больно обжигают кожу. Что делать-то?! Уже жалею, что ушла, то есть правильно, конечно, но надо было покрушить что-нибудь. Я ему эту квартиру каждый день вылизывала, да там пылинки ни одной нет. И кому все досталось? Этой Марине, анорексичке силиконовой?! Его жене?! Такая ярость внутри поднимается! Надо было… черт! Там же скалка моя, которую Василий Федорович купил. Сказал, что в этом доме она пригодится. Почему же он мне не сказал правду? Я думала, что понравилась ему.

Может, правда вернуться? Устроить скандал? Эта Марина не может не знать, что я не просто за ним ухаживала. Не такая она дура! Не то что я.

В сугробе сидеть холодно, это отрезвляет немного.