Скалка

Ну только вот вез меня по этим Дубкам, когда я потерялась, еще у Соньки Безруковой на дне рождения и в том центре торговом, где он познакомился с мамой и… Сеней.

Набираю номер квартиры и слушаю длинные бездушные губки домофона. Воровато оглядываюсь по сторонам: ну а вдруг кто-нибудь из знакомых тут живет? Я уже ничему не удивлюсь, вот правда.

— Заходи! — приказывает мне домофон. — Шестой этаж.

Даже в малоэтажной застройке Холодов умудрился забраться выше всех.

Дверь приоткрыта, а самого гада не видно… Все так плохо?

Осторожно вхожу в квартиру. Надо же, какая светлая прихожая. Кладу на бежевый пуф сумку и осматриваюсь.

— Раздевайся!

Он стоит у комнатной двери, руки скрещены на груди. Хмурый, осунувшийся, а глаза… синие глаза горят лихорадочным блеском. Точно больной.

Стягиваю куртку, разуваюсь. Он так и стоит не шелохнувшись.

Елки! Мне и так неловко тут, хоть бы помог! Словно мысли мои услышал, молча берет мою куртку и вешает куда-то в шкаф.

— Тебе тапки нужны?

Мотаю головой и снова смотрю на Ярослава. Первый раз его вижу в домашней одежде, он кажется еще стройнее, легкая футболка и спортивные штаны точно не добавляют ему объема. А еще он опять небритый, с такой же щетиной, как я первый раз его увидела.

— Что рассматриваешь? Давно не видела?

— Во-первых, давно! А во-вторых, никогда не видела взрослого человека с ветрянкой. Вас как так угораздило?

Знаю, конечно, как, но он-то не знает, что Сенька болеет.

— Ветрянка — детская болезнь! А единственный ребенок, с которым я общался в последнее время, — это твой брат. Проходи давай. — Он усаживает меня на диван, попутно отодвигая в сторону плед, и сам садится рядом. — Спасибо, что приехала!

Ну наконец-то!

Вблизи он выглядит еще более осунувшимся, даже похудевшим. Лицо пока чистое, но это вопрос времени, если точно ветрянка, то разнесет его так, что себя в зеркале не узнает…

Он вообще ел хоть что-то?! В общаге в холодильнике есть сырники, еще мясо, жаркое можно было бы сварганить по-быстрому, если бы домой дал заехать…

— Ты точно этой дрянью переболела? — снова спрашивает меня, первый раз еще по телефону уточнял. — Не хватало тебе еще заболеть!

— Точно-точно! Еще зеленкой себя всю разрисовывала. Весело было.

А ему точно не весело, уставший весь и не в духе. Но почему-то совсем не страшный. Сейчас я уже не волнуюсь, наоборот, смех пробирает, как представлю его в зеленке. Прячу улыбку, но поздно.

— Тебе смешно? За этим приехала?

Вот гад! Да я тут неделю с ума сходила! А кстати…

— Я тут, пока к вам ехала, выяснила кое-что.

Забираюсь на диван с ногами и устраиваюсь поудобнее.

— Инкубационный период при ветрянке — минимум семь дней, а так и десять может быть. То есть, если вы заболели на минувшей неделе, мой брат точно ни при чем: времени мало слишком прошло.