Скалка

Я хочу знать о нем хоть что-то, кроме того, что он не ладит со своей мамой, что он «блатной», по словам Кольки, и ему все сходит с рук. Что учился где-то за границей, что только с этого года преподает в нашем универе. Да, еще что на восемь лет меня старше. Но он точно ничего не хочет о себе рассказывать. Почему?

Телефон снова мигает.

«Спишь?»

Заснешь тут! Сумасшедший день, который никак не заканчивается.

«Мне надо уехать. Вернусь в понедельник. Веди себя хорошо. Вернусь — проверю».

Что? Перечитываю еще раз сообщение. Как уехать? Он же сегодня говорил при Красновой, что ждет меня завтра. Да как так можно-то?!

— Ты чего не спишь, Том? — сонно спрашивает Ленка.

Я, оказывается, уже сбросила с себя одеяло и сижу на кровати, а телефон в руке светится. Немудрено, что Дятлова проснулась. Спешно укрываюсь одеялом и пишу ответ: «А что случилось?» Тут же стираю написанное — не скажет ведь, как пить дать. И почему я должна вести себя хорошо?! Как он собрался проверять?

Так ничего и не ответила. Под утро снились какие-то очень остроумные ответы, но я их совсем не запомнила!

* * *Козлов все-таки настоящий друг! Что бы про него ни говорил Ярослав. Холодов непонятно где, за все дни ни разу даже эсэмэски не прислал, а вот Колька рядом. И не один, а вместе с машиной.

Кто еще, как не настоящий друг, встанет в семь утра в субботу, чтобы к восьми встречать со мной маму? Только Козлов. И пусть его обожаемая Валентина Алексеевна везет ему лично полкило астраханской селедки, а еще копченого сома, зато он и с сумками поможет, и маму с Сенькой до гостиницы довезет.

— Тамара! — Мама крепко стискивает меня в объятиях. — Бледная какая! И похудела…

Я улыбаюсь, мама есть мама. Ее с бабушкой совершенно не смущало, когда я весила под девяносто килограммов, а я в подушку по ночам ревела.

— Коленька, мальчик мой! — Она тискает нашего борова так, что Козлов даже чуть морщится. — Ты будто бы еще вырос.

Ну разве что вширь.

Сенька сонный, Коля на руках относит моего брата в машину, где мелкий тут же вырубается. Всю дорогу, пока едем в гостиницу, мама не умолкает ни на секунду. Совершенно не стесняясь Кольки, вываливает на меня все новости, даже те, которые я и знать не хочу. Особенно о том, что один очень красивый засранец все-таки женится на своей мымре.

— Залетела она, хоть и не признается, — охотно сообщает мама, даже не видя, как я скривилась. — И чего ты в этом Славке нашла тогда?

— Мам, а во сколько вы завтра к врачу с Сеней идете? — пытаюсь поменять тему разговора, вижу ведь, как Козлов уши греет. Да в понедельник уже пол-универа будет в курсе моей глупой первой любви.

— Днем, Том, на три часа записаны… Так вот, никогда не понимала, зачем тебе этот бабник был нужен. Мне он никогда не нравился. А то была бы у меня Собакиной. — Маму несет, и это не лечится.