Скала Жнеца

На окнах играют солнечные зайчики, а ее отражение на стекле перемещается вместе с ней – стриженые светлые волосы с каждым шагом приподнимаются и падают обратно.

На жаре фасады домов расплываются, контуры сглаживаются. На обочинах трава совершенно желтая – не просто перестала расти, а иссохла и умирает, и лысые участки выглядят как открытые раны.

Летом и раньше бывало жарко, но только не так, когда уже несколько недель печет солнце и температура бьет все рекорды. В газетах без конца публикуют фотографии растрескавшихся шоссе и поджаренных (какое клише) на автомобильных капотах яиц. Метеорологи уже несколько недель предсказывают похолодание, но оно так и не настало. Только солнце, одно солнце. Нервы у всех на пределе, люди готовы взорваться.

Элин пока держится, но ее внутренний пейзаж противоречит природному. С каждым днем удушающей жары внутри у нее происходит ровно обратное: возвращается холодная хватка страха.

И все потому, что ее брат Айзек упомянул, что общался с отцом.

Через несколько метров по левую сторону дома уступают место зелени. Тропа огибает зеленый островок сзади, обходя утес.

Сойдя с дороги, Элин устремляется туда в поисках тропинки.

Внутри у нее все сжимается.

Здесь нет ограждения, только метр земли между ней и сорокаметровой пропастью со скалами внизу, но Элин обожает такое, вот она, настоящая береговая тропа, никаких домов между ней и морем. Отсюда по правую руку видно Бриксхем, а слева – Эксмут. Но все кажется сине-голубым. Море – темнее, с чернильными тенями, а утреннее небо – как бледный пастельный мелок.

С каждым шагом она чувствует, как жара поднимается от почвы через подошвы кроссовок. Элин на мгновение задумывается, что будет, если она не остановится. Может быть, в конце концов она взорвется, как перегревшийся мотор, а может, так и будет продолжать.

Такое искушение – бежать, пока не пропадут все мысли и не нужно будет прилагать усилия, чтобы их сдержать. Ведь именно так Элин иногда себя и чувствует: приходится слишком сильно цепляться за нормальную жизнь. Стоит чуть-чуть поскользнуться, и она упадет.

На вершине холма Элин замедляет бег, наполнившиеся молочной кислотой бедра уже вопят от боли. Она ставит фитнес-браслет на паузу и замечает взбирающуюся на холм серую машину. Едет та быстро, мотор ревет, и чайки, клюющие что-то на плоской дороге, разлетаются врассыпную.

Есть что-то знакомое в форме этой машины, в цвете. Это машина Стида, констебля, который помогает ей во время стажировки. Машина проносится мимо в клубах пыли, из-под колес летит гравий. Элин замечает профиль Стида: нос с легкой горбинкой, крепкий подбородок, русые волосы, намазанные гелем в попытке их приручить.

При взгляде на его лицо из ее легких выходят остатки воздуха.