Скала Жнеца

– Звучит разумно, но я никак не могу понять, почему заповедник на острове так много значил для Джексонов.

– Вспомни, что сказал Калеб Хане – мол, его отец незадолго до смерти наладил жизнь, и письма с угрозами Сету. В обоих случаях смысл один – Ронан Дилейни мешает людям наладить жизнь. Если угрозы посылал Калеб Джексон, может, дело именно в этом. Возможно, заповедник был для его отца способом справиться с желанием убивать. Если бы на острове сделали заповедник, здесь не стало бы людей, вот и нет искушения.

– Это разрушило бы чары.

– Именно так. Я… – Элин умолкает, услышав приближающиеся шаги. Повернувшись, они видят Тома, спортивного инструктора, пробирающегося между спящими людьми.

– Вы должны кое-что знать, – быстро говорит он. – Я только что видел снаружи человека, он бежал по мосту на островок.

– Минут десять назад… Я как раз проснулся и услышал глухой стук. Сначала решил, что это буря, но потом вспомнил, что забыл убрать одну стойку с досками для серфинга. Я не хотел, чтобы они повредили лодочный сарай, и пошел их убирать.

– Предполагаю, вы пошли не через главную дверь?

Том стыдливо качает головой и указывает на небольшую перегородку в дальнем углу, идущую параллельно стене:

– За этой перегородкой есть дверь. – Он делает паузу. – Я вышел и всего через несколько минут увидел его.

– Это не кто-то из персонала?

– Не могу сказать точно, – отвечает Том. – Еще темно… А мост не освещен.

У Элин сосет под ложечкой.

Повернувшись к Стиду, она понижает голос до шепота:

– Ты же прочесывал островок, да?

– И довольно тщательно.

– А не мог чего-то упустить?

– Не исключено. Там очень густой лес.

– Хочу взглянуть еще раз. Пойду туда.

– Одна? – хмурится Стид.

– Придется, нельзя оставить главное здание без присмотра.

– Что, прямо сейчас?

Она кивает. Когда она выглядывает наружу, по венам уже пульсирует адреналин.

– Если убийца, предположительно, Калеб, думаю, есть веское объяснение, зачем он туда пошел.

После того как детективы ушли, Майя снова ложится, и темные кудри рассыпаются по светлой кофте.

– Постарайся уснуть, Хана. Ты все равно ничего не можешь сделать. По крайней мере, сейчас. Тебе нужно поспать.

Хана потрясенно смотрит на нее. Как Майя может сейчас говорить об отдыхе?

Стоит Хане подумать о том, насколько сократилась за эти дни их компания, как накатывает волна тошноты. Их осталось всего двое. Мысль об этом невыносима.

– Я просто не могу понять. – Слезы жгут ей глаза. – Калеб… Он же любил Беа. Как он говорил о ней… такое не сыграешь.

Хана перебирает в памяти их разговоры, и в груди набухает комок злости и раздражения. Она вспоминает его ощутимое горе. Как же она могла упустить нечто столь важное?

– Люди лгут, Хана, сама знаешь, – монотонно говорит Майя.