Скала Жнеца

Припоминает язвительные комментарии Джо, и как та занялась фигурным катанием только потому, что им занималась Хана, и как тренировалась, пока не превзошла сестру. Как выставлялась перед Беа, когда у нее что-то получалось, и как пыталась невзначай принизить чужие достижения, когда их хвалил кто-то другой.

Слова продолжают литься. Хана чувствует жар, череп раскалывается.

Джо смотрит на нее молча, но ее поза слишком красноречива – плечи поникли, голова опущена. Слова достигли цели. Наконец-то что-то пробило барьер.

– Прости, – в конце концов говорит она, захлебываясь слезами. – Мне страшно жаль.

Это худшее, что она могла бы сказать. Хана хочет услышать в ответ что-нибудь более существенное, с чем могла бы поиграться и опровергнуть. Ей не нужны извинения Джо, они вызывают жалость, а этого ей точно не нужно. От жалости она чувствует себя глупой и никчемной, а ей хочется отхлестать Джо по щекам.

Хана не собиралась этого делать и удивляется самой себе, ведь она никогда не бросалась в схватку, всегда убегала от нее. Беа и Джо скорее подрались бы на диване, но только не она.

Шагнув вперед, Хана грубо хватает Джо за руку:

– Вот только мне не кажется, что тебе жаль.

– Прекрати, мне больно.

Она пытается вырваться. Тушь размазывается под глазами водянистыми черными потеками.

– Нет, – отвечает Хана. Жужжание черных мух в голове окончательно ею овладевает. – Я хочу, чтобы ты сказала это как следует.

– Пожалуйста, Хана, – умоляет Джо, пытаясь выдернуть руку. – Ты меня пугаешь.

Но Хана как будто ее не слышит. Глядя Джо в лицо, в наполненные страхом глаза, она охвачена лишь одним чувством – мощным ощущением власти.

Она сжимает руку Джо еще сильнее, так что чувствует под кожей твердые кости.

Только это и способна произнести Элин. Какое-то странное ощущение сдавливает грудь, как будто из-под ног выдернули ковер, только где-то внутри.

– Да, она защищала меня, Элин. Как старшая сестра.

Элин пытается взять себя в руки. Не осуждай. Ты не в том положении, чтобы осуждать.

– И что тогда произошло? – мягко спрашивает она. – Когда она была на острове?

– Но на фотографии, которую я нашла… Тебя там не было.

– Потому что это группа Фарры, а не моя. – Уилл медлит. – В ночь убийств я был с Теей, когда на нее напали. Мы бродили по лесу, Тея отошла пописать. Я даже не успел оглянуться, как ее кто-то ударил. – Уилл запинается. – Он бил ее снова и снова, и я… – На его лице мелькает страдальческая гримаса. – Я сбежал. Бросил ее.

Элин хочется его утешить, но это трудно – так ошеломлена она его рассказом.

– Ты испугался, – говорит она наконец. – Хотел помочь, но решил, что нападут и на тебя.

– Нет, – говорит Уилл. – Мне даже не пришло в голову ей помочь. И мысли такой не было. Я просто побежал.