Скала Прощания. Том 2

Где-то наверху закричал журавль, а потом над полем повисла тишина.

– Теперь, – радостно заявил тритинг, нарушив наступившую тишину. – Утварт тебя будет убивать.

Джошуа неожиданно перестал сопротивляться и, резко отвернув голову в сторону, бросился вперед, прямо в объятия врага. Кривой меч скользнул по внешней стороне шеи Джошуа, и в это короткое мгновение свободы принц врезал коленом Утварту в пах.

Когда Утварт взревел от удивления и боли, Джошуа зацепился ногой за икру тритинга и толкнул его. Утварт не смог сохранить равновесие и рухнул назад. Джошуа упал вместе с ним, и меч тритинга пролетел мимо его плеча. Когда Утварт ударился о землю и зашипел, Найдел оказался на свободе, а еще через мгновение его острие скользнуло вверх под подбородок тритинга, прошло сквозь челюсть и вонзилось в голову.

Джошуа откатился в сторону, высвободившись из хватки Утварта, и поднялся на ноги, на землю полилась кровь. Он немного постоял на дрожавших ногах, беспомощно опустив ослабевшие руки вдоль тела, затем посмотрел на тело, лежавшее у его ног."

"– Ты высокий, – задыхаясь, проговорил он. – Но это ты слишком много болтаешь.

Через мгновение его глаза закатились и он тяжело повалился на грудь поверженного тритинга. Они лежали вместе, их кровь смешивалась, казалось, что на лугах все замерло и наступила оглушительная тишина. А потом снова зазвучали громкие крики.

Часть третья. Сердце бури

Глава 18. Потерянный сад

После долгого пребывания в бездонной бархатной пустоте Саймон наконец вернулся к тусклым границам между беспамятством и бодрствованием. Он пришел в себя в темноте, на краю сна, и понял, что в его сознании вновь звучит голос, как во время кошмарного бегства из аббатства Скоди. Какая-то дверь у него внутри осталась открытой, и теперь ему казалось, что туда может войти кто угодно.

Но этот незваный гость не был насмехавшимся существом из пламени костра, приспешником Короля Бурь. Новый голос так же сильно отличался от наводившей ужас огненной нечисти, как живой от мертвого. Он не издевался и не угрожал – более того, создавалось впечатление, что он говорил не с Саймоном.

То был женский голос, музыкальный, но сильный, словно маяк, сиявший в лишенном света сне Саймона. И, хотя слова показались Саймону печальными, они несли странного рода утешение. Он понимал, что спит и уже через мгновение может вернуться в реальный мир, но невероятный голос настолько его околдовал, что он совсем не хотел просыпаться. Вспомнив мудрое, прекрасное лицо в зеркале Джирики, Саймону отчаянно захотелось остаться на грани пробуждения и слушать, ведь это был тот самый голос, та же женщина. Каким-то образом, когда дверь в сознание Саймона открылась, в него вошла женщина из зеркала. И Саймон бесконечно этому радовался.