Скала Прощания. Том 2

Может быть, когда все закончится и ее отец изменит мир, как желает его извращенный разум, она сможет найти для себя дом. Она будет счастлива в маленькой хижине у моря и с радостью сбросит королевское происхождение, как змея старую кожу. Но что делать до тех пор?

Мириамель перевернулась и уткнулась лицом в грубое одеяло, чувствуя, как движется кровать вместе с кораблем в мягких, но могучих объятиях моря. Слишком много всего, слишком много мыслей, слишком много вопросов. Она чувствовала собственное бессилие. Ей хотелось только одного – чтобы кто-то ее обнял и защитил и через некоторое время она очутились в лучшем мире.

Она плакала тихо и беспокойно, дрейфуя на грани сна.

Прошел день. Мириамель лежала в темноте своей каюты, погружаясь в сон и вновь всплывая на поверхность реальности.

Где-то наверху впередсмотрящий прокричал о закате; больше до нее не доносилось никаких звуков, если не считать приглушенного плеска волн и далеких криков морских птиц. Корабль практически опустел, почти все матросы сошли на берег, чтобы провести вечер в Винитте.

Мириамель не удивилась, когда дверь ее каюты тихо открылась и кто-то присел на кровать.

Палец Аспитиса скользнул по ее лицу. Мириамель отвернулась, ей хотелось натянуть на себя тени, точно одеяло, хотелось снова стать ребенком, жить на берегу океана, еще не знавшего килп, океана, волны которого очень редко вздымались из-за шторма и всегда успокаивались с золотым восходом солнца.

– Миледи… – прошептал Аспитис. – Мне очень жаль, что с вами так дурно обошлись.

Мириамель ничего не ответила, но его голос стал утешительным бальзамом для тяжелых мыслей. Аспитис снова заговорил, стал рассказывать о ее красоте и доброте. В лихорадочной печали слова не имели ни малейшего смысла, но они звучали нежно и убедительно. Мириамель чувствовала, что начинает успокаиваться, как испуганная лошадь. Когда он скользнул под одеяло, она ощутила его кожу рядом со своей, теплую, гладкую и твердую, что-то прошептала, протестуя, но тихо, без особой убедительности: в некоторой степени происходящее казалось ей проявлением доброты с его стороны.

Его губы коснулись ее шеи. Руки Аспитиса путешествовали по телу Мириамель со спокойной уверенностью хозяина, словно он имел дело с прелестной вещицей, которая принадлежала лишь ему. Из глаз Мириамель снова полились слезы. На нее навалилось одиночество, и она позволила ему себя обнять, но не могла ничего не чувствовать от его прикосновений. В то время как часть ее желала только, чтобы он ее обнимал, дарил успокаивающее тепло, тихую гавань вроде той, где сейчас стояло на якоре и легко покачивалось «Облако Эдны», и его не тревожили бури, что бушевали в великом океане, другая ее часть хотела вырваться на свободу и безумно бежать навстречу опасности.