Скала Прощания. Том 2

Аспитис приказал Мириамель и Кадраху оставаться на корабле до его возвращения, заявив, что порт совсем не подходящее место для прогулок молодой леди, а у него недостаточно стражей, чтобы решить собственные проблемы, и он не в силах выделить двоих для ее охраны.

Мириамель понимала, что это значит. Что бы Аспитис о ней ни думал, как бы ни ценил ее красоту и общество, он не собирался давать ей шанс ускользнуть. Возможно, он испытывал сомнения относительно ее рассказа или просто опасался, что Кадрах убедит ее сбежать – монах даже не пытался скрывать ненависть к графу Эдне и Дрина.

Она вздохнула, печально глядя на многочисленные украшенные флагами палатки, где активно шла торговля. Продавцы выкрикивали названия своих товаров, переносили на спинах огромные тюки, танцоры и музыканты выступали за медяки, моряки с различных кораблей болтали с обитателями Винитты, толпа бурлила, люди кричали и смеялись. Несмотря на темное небо и периодически начинавшийся дождь, все в порту пребывали в веселом настроении, и Мириамель ужасно хотелось к ним присоединиться.

Кадрах стоял рядом с ней, и его лицо было бледнее обычного. Монах мало говорил после заявления Аспитиса; он наблюдал, как граф вместе со своими людьми покинул «Облако Эдны», с таким же мрачным выражением, какое у него было сейчас.

– Господи, – сказал Кадрах, – меня тошнит, когда я смотрю на такую небрежность.

Мириамель не очень поняла, к чему относились его слова, но почувствовала, что в них что-то не так.

– А ты, – резко ответила она, – разве ты лучше? Пьяница и трус?

Большая голова Кадраха медленно и важно, точно мельничное колесо, повернулась к ней.

– Именно забота о вас делает меня таким, леди. Я слишком внимательно слежу.

– И за чем ты следишь? Ладно, не имеет значения. Я не желаю слушать твои дурацкие истории. – Она содрогнулась от гнева, но ей не хватило осознания собственной правоты. В последние дни Кадрах стал вести себя отстраненно, неодобрительно наблюдая за ней со стороны. Это ее раздражало, впрочем, флирт с графом смущал и саму Мириамель. Ей было не просто оправдывать свое неудовольствие, но еще труднее переносить укоризненные взгляды Кадраха, который наблюдал за ней, как за ребенком или непослушным животным. – Почему бы тебе не пойти и не пожаловаться какому-нибудь матросу? – наконец спросила Мириамель. – Посмотрим, как они станут тебя слушать.

Монах сложил руки на груди.

– Так вы не станете меня слушать, леди? – терпеливо заговорил он, не глядя на Мириамель. – Ну, хотя бы в последний раз? Мои советы совсем не так плохи, как вы утверждаете, что вам хорошо известно.