Генерал Скала и сиротка

Это решение, кстати, оба собеседника всецело поддерживали, не понимая зачем персонажам пьесы самоубиваться, если можно было просто сбежать.

Роли многочисленных подружек главной героини играли фрейлины королевы и несколько аристократок из Детского Дворца. От акта к акту они пели все печальнее, танцевали все медленнее, по задумке драматурга сбрасывая с себя слои одежды и оставаясь в итоге в весьма откровенном виде, олицетворяющем обнажение души.

Увы, на вечерней репетиции костюмы были не обязательны, поэтому девушки пришли в обычных платьях и только плавно поводили руками, имитируя снятие покровов. Но даже такое событие собрало немало придворных, то рукоплещущих в особо чувствительных местах истории, то шушукающихся между собой.

В зале витали запахи экзотических духов, качались перья, украшавшие прически, тут и там мелькали белые прямоугольнички записок. Двор короля в расцвете сил и желаний жил сердечными приключениями, веселым флиртом и шальными историями, которые принято было пересказывать, прикрывая веером губы."

"— Забудь, — от души посоветовал Малой. — Зачем юной лэре идти ночью в конюшню, сам подумай. А чтобы совсем стереть из памяти свою кусачую незнакомку, заведи пару хорошеньких содержанок.

Поправив пустую перевязь, он поискал взглядом рыженькую красотку, которая недавно в танце провоцирующе высоко открывала ножки, и весело ей подмигнул. В свиту королевы набрали хорошеньких девиц со всей провинции, причем мнением Ее Величества, по слухам, никто не интересовался. Венценосец открыто обеспечивал себя и братьев любовницами, устраивал веселые игры, поражающие воображение.

В прошлое свое пребывание во дворце Малой всего лишь раз успел побывать на таком вечере и совсем не против был повторить. Официально их называли «рыбалкой» и по этому поводу даже выдавали маленькие резные удочки. Но вместо карпов придворные «ловили» на золотые монеты плавающих в озере девиц, одетых лишь в сорочки.

Вот о чем нужно было думать молодым энергичным военным, отдых которых столь скоротечен. Баронет мечтательно сощурился, но Скала снова отвлек его от приятных размышлений.

— И все же слишком необычные волосы… — продолжил Ульрих, словно споря сам с собой, — мягкие словно текучий шелк, а кудряшки сами закручиваются вокруг пальцев. Я и раньше встречал естественные тугие локоны, но все они были жесткими наощупь.

— Завивка, — оспорил Малой. — Одна приготовилась к свиданию в конюшню. Вторая — перед дуэлью, чтобы перед свидетелями покрасоваться. Женщины и не такое способны учудить.

Доводы Ульриха он воспринимал как весьма слабые и, положа руку на сердце, подозревал командира в предвзятости.