Дублёрша невесты, или Сюрприз для Лорда

Пришлось сделать ещё несколько быстрых глотков, чтобы выбить из головы дурь и настроиться на разговор. Пришла помочь Рунете — так надо действовать.

— Милорд, хотела попросить вас отменить решение насчёт Рунеты. Её болезнь не заразна, иначе бы я тоже уже была больна. Мы с ней тесно общались в последнее время.

— Хм. Хотите, чтобы Рунета продолжила участие в конкурсах? — брови Максимилиана поднялись в насмешливом удивлении. — Я думал, все девушки, напротив, только рады будут, если она покинет состязания.

Тоне не понравилось, что Лорд разговаривает несерьёзно. У Рунеты судьба решается, а он хмыкает.

— Причём тут желания девушек? Разве сами вы не хотите, чтобы она осталась? Какой смысл отправлять её, если ради того, чтобы она продолжила борьбу, вы дважды пользовались правом вето?

Губы Максимилиана медленно растянулись в улыбку:

— Ревнуете? У меня осталось ещё одно вето. Могу приберечь его для вас.

Тоня не поняла, что её напрягало больше: то ли эта ухмылочка и нежелание Лорда говорить серьёзно, то ли неподдающееся контролю влечение, которое эта ухмылочка усиливала.

Она жадно допила остатки кофе, сверкая на Максимилиана недовольным взглядом. Готовилась к новому раунду борьбы. Тот тоже расправлялся со своим напитком, поверх бокала наблюдая за ней. Они синхронно осушили чашки и поставили их на стол.

Максимилиан поднялся. Антонина догадалась, хочет налить ещё кофе. Но он подошёл не к столику с посудой, а к ней. Поднял её за руку. Рывком притянул к себе. Дыхание перехватило оттого, что он так близко. Так крепко держит. Так нестерпимо жжёт взглядом. Макс не дал опомниться — прижался к губам горячим чувственным поцелуем. Влечение, которое Тоня судорожно пыталась сдержать последние несколько минут, вырвалось на свободу пьянящей волной. Она обвила шею Макса руками, изогнулась, чтобы прильнуть плотнее. Он глухо застонал, поцелуй сделался ещё более жадным и в то же время нежным, уносящим в сладкую нереальность…

Глава 37. Требовать невозможного

— Ты специально это делаешь? — растягивая слова, прошептал Максимилиан. Теперь он покрывал поцелуями шею. Горячее дыхание обжигало чувствительную кожу.

— Что? — выдохнула Тоня.

В голове туманилось то ли от будоражащего хриплого голоса, то ли оттого, что Макс снова перешёл на «ты».

— Пахнешь смородиной, — он коснулся губами прядки волос, щекочущей висок.

Ничего подобного. Флакончик с этикеткой, на которой был изображён смородиновый листок, так и стоял пока в ванной комнате не тронутым. Дело не в любимом аромате Макса, они оба прекрасно это понимали. Если, конечно, вообще, можно было хоть что-то понимать и хоть о чём-то думать, когда в голове только сладкий пьянящий туман.

И всё-таки в уголке сознания шевельнулась мысль, что всё происходящее неправильно.