Сюрприз для миллиардера

Потому что ответила на тот дурацкий поцелуй и на какие-то доли секунды забыла обо всем. Просто растаяла, как молочный шоколад в горячих руках миллиардера. И если бы не вопли Маши “Голько! Голько!” одному черту известно, чем все это могло закончиться.

Намерения Крестовского яснее ясного — охмурить еще одну дурочку. Наверное, список девиц, которых Крестовский успел использовать, можно читать ночь напролет и не дойти даже до середины. Где-то там, в этом списке есть имя моей сестры. Я очень сильно надеялась, что мое имя в этом списке не появится. НИ ЗА ЧТО! Но до чего же хорошо он целуется, подумала, вздохнув, и снова украдкой посмотрела на Крестовского.

Он запеленговал мой взгляд и мгновенно ответил жарким взором.

— Вопрос к тебе или ко мне сегодня не стоит. Мы поедем к тебе.

Я на миг растерялась. Зачем-то мозг подкинул информацию, которой со мной по секрету делилась Адель, а именно восторги по поводу того, как хорошо сложен Крестовский, какое у него роскошное тело. К тому же я знала, что он потрясающе целуется. Хватит, сердито оборвала себя.

Я почувствовала себя неуютно, заерзала на сиденье и попыталась взять себя в руки. Крестовский придвинулся плотнее, задел меня плечом, создав опасную искру трением.

— Ты думаешь обо мне, Василиса, не отрицай.

Я взмолилась, обратив к боженьке с просьбой, чтобы он убавил в Крестовском толику дьявольского обаяния. Но просьба не достигла цели. Очевидно, в этом вопросе боженька был бессилен, переадресовал мой запрос прямиком в адское пекло. Там, как известно, ответ мог быть только один: поддайся искушению.

— Ну же, признайся, я хорош, — не отставал от меня миллиардер. — Не хочешь пригласить меня на чашечку позднего, крепкого, терпкого кофе, пока твоя малышка спит?

Терпкий кофе ему подавай. Ууу, зла не хватает!

Буся посапывала на руках Крестовского. Невероятно! Почему она так потянулась к нему, снова подумала я. Почему этому мерзавцу так легко далось доверие дочери, о существовании которой он даже не подозревает?

Всего на секунду я испытала желание бросить Крестовскому правду в лицо и посмотреть, какой будет его реакция. Что он сделает? Удивится? Разозлится? Рассмеется?! Обвинит меня во лжи? Растеряется ли он хотя бы на миг?!

Я даже почти сказала это, начала говорить:

— Вы даже не знаете, но…

Он слушал меня внимательно, а у меня внезапно пересохло в горле. Я не решилась сказать до конца, струсила. Просто струсила… Увидела, как он бережно придерживал Бусю, даже не обращал внимания на то, что малышка наслюнявила его дорогущую рубашку, не брезговал. Ничего не смогла сказать. Побоялась. Крестовский оказался сложнее, чем я думала о нем.

Его реакции были непредсказуемы. От такого можно ожидать чего угодно.