Сэру Филиппу, с любовью

- Ты у меня всегда все знаешь…

Элоиза вдруг почувствовала, что именно этого она хотела и ждала всю свою жизнь. Не горячих клятв в любви и жгучих поцелуев, не нежных объятий и буйства постельных страстей, как ни замечательно все это. Ей необходимо просто сидеть рядом с человеком под мерное покачивание кареты и знать, что ты нужна ему так же, как он нужен тебе. Элоиза дотронулась до руки Филиппа.

– Это было так ужасно… - проговорила она. На глазах ее - Элоиза сама не ожидала этого - выступили слезы. - Ты знаешь, Филипп, никогда в жизни мне не было так страшно! Не могу представить, что стало бы с Бенедиктом и Софи, если…

– Я тоже не могу, - тихо произнес он.

– Если бы это случилось с кем-нибудь из наших детей… - начала Элоиза и вдруг запнулась. “Наших детей” - впервые, сама не сразу это осознав, она сказала это об Оливере и Аманде.

Филипп долго молчал. Потом заговорил, глядя не на жену, а в окно:

– Честно говоря, я все время думал: “Слава Богу, что это случилось не с Оливером и не с Амандой!”. - Он виновато вздохнул. - Разумеется, это грех - ведь чей бы ребенок ни был…

Элоиза сильнее сжала его руку.

– Конечно, так думать нехорошо, Филипп. Но не казни себя слишком сильно - все мы не святые, и ты тоже. Ты всего лишь отец - и, надо сказать, отличный отец!

Филипп внимательно посмотрел на нее, покачав головой:

– Ты преувеличиваешь. Отец я далеко не идеальный. Но надеюсь, со временем все-таки сумею стать лучше…

– Что ты имеешь в виду? - поинтересовалась она. Губы Филиппа скривила ухмылка:

– В первую очередь гувернантку. Да, ты права - эту стерву надо было уволить немедленно! Я предпочитал не вмешиваться, пусть, думал, сама их воспитывает, ей видней… А она била их - ты представляешь, била! Книгой.

– Что?! - Глаза Элоизы округлились.

– Эта Эдвардс била их книгой. - Голос Филиппа был спокоен - все свои эмоции по поводу этого инцидента он растратил еще тогда. - Я вошел, а она держит книгу и бьет ею Аманду… А Оливер уже был побит…"

"– Ничего себе! - Элоиза была вне себя от ярости. - Я тоже не любила ее, знала, что она бьет детей указкой по пальцам. Но это, в конце концов, не так уж и страшно - меня тоже в детстве сто раз били указкой по пальцам, да, думаю, всякого хотя бы раз били… - Элоиза нервно поерзала на сиденье. Она чувствовала дискомфорт, ощущая и собственную вину в том, что дети столько времени терпели это чудовище. - Я должна была бы обратить на это больше внимания…

– Твоей вины здесь нет - ты в моем доме всего лишь третью неделю. Если я жил столько времени рядом с этим монстром и ничего не замечал, то почему, спрашивается, ты должна была что-то предпринять?

Элоиза промолчала: все, что бы она сейчас ни сказала, лишь заставило бы Филиппа острее чувствовать свою вину.

– Надеюсь, ты уволил ее? - спросила она после долгой паузы.