Сэру Филиппу, с любовью

Элоиза и сама не знала, почему ждала от Филиппа таких клятв - притом, что сама она не испытывала к нему безумной страсти.

Элоизе казалось, что та симпатия, которую она чувствует к этому человеку, со временем может перерасти в крепкую любовь. И если бы Филипп сказал сейчас то же о своих чувствах, Элоиза, пожалуй, была бы этим для начала вполне удовлетворена.

– Ты любил Марину?

Вопрос этот сорвался с губ Элоизы прежде, чем она успела подумать, стоит ли его задавать. Элоиза нахмурилась. Снова она задает слишком личный вопрос!

Если бы сейчас Филипп, издав отчаянный рев и обхватив голову руками, убежал бы от нее на край света, Элоиза не удивилась бы. Но Филипп лишь молча продолжал стоять рядом с ней.

Молчание показалось им вечностью. Оба пристально смотрели друг на друга, не обращая внимания на Энтони, который ярдах в тридцати от них демонстративно рассматривал какое-то дерево, делая вид, что оно очень заинтересовало его.

Наконец, Филипп едва слышно прошептал:

– Нет, не любил.

Ответ этот не обрадовал Элоизу, но и не огорчил - он вообще не вызвал у нее никаких эмоций. Если не считать облегчения, оттого что она все же получила ответ на свой вопрос. Больше всего Элоиза не любила чего-то не знать. Ей хотелось знать все обо всем, хотя она и понимала, что это невозможно.

И, получив ответ на свой вопрос, Элоиза уже не могла сдержаться, чтобы не задать новый:

– Почему же ты тогда женился на ней?

В глазах Филиппа мелькнуло что-то неопределенное. Он снова долго молчал.

– Не знаю, - пожав плечами, тихо произнес он. - Просто я решил, что это… мой долг, что ли…

Элоиза понимающе кивнула. Это было в духе Филиппа - всегда стараться поступать правильно, благородно, брать на себя чужие проблемы, все время извиняться за свои проступки - как действительные, так и такие, которые лишь казались проступками его мнительному воображению… Поэтому он и, если можно так выразиться, взял на себя неисполненные обязательства своего старшего брата по отношению к девушке, с которой тот был помолвлен.

Но у Элоизы оставался еще один вопрос.

– Скажи, а ты… - она запнулась, - ты хотя бы испытывал к ней влечение?

Элоизе почему-то казалось, что после произошедшего вчера ей нужен ответ на этот вопрос. Вернее, сам ответ не имел для нее большого значения, она просто должна была знать.

– Честно говоря, нет.

Филипп повернулся и пошел так быстро, что Элоизе пришлось бежать за ним. Но, когда она уже почти догнала его, Филипп вдруг остановился так резко, что Элоиза чуть не упала и, чтобы удержаться, ухватилась за его руку.

– Теперь я хочу задать тебе один вопрос, - сказал Филипп.

Для Элоизы это было неожиданностью, но, разумеется, после того как она устроила Филиппу настоящий допрос, он имел полное право тоже задавать ей вопросы.

– Я слушаю, - сказала она.