Убийства на Чарлз-стрит. Кому помешал Сэмпсон Уорренби?

Но стоило бывшему суперинтенданту ослабить брючный ремень и достать из кармана трубку и видавший виды кисет, как его супруга с неожиданным для ее полноты проворством покинула кресло, собрала на поднос посуду и сказала:

– Пойду-ка я в кухню. Если Стэнли пожаловал к нам для обсуждения нового парника, Герберт, значит, тридцать лет назад я вышла не за полицейского. Меня не проведешь! Нет, Стэнли, помощь мне не нужна, но все равно спасибо! Просто откройте мне дверь, и хватит проявлять вежливость! – С этими словами чудесная женщина подхватила поднос и ушла.

– Мать не обведешь вокруг пальца, – пробурчал Дарлистон и подвинул Хемингуэю кисет. – Попробуйте моего! Так что лишает вас покоя?

– Я пришел позаимствовать вашей мудрости, – произнес Хемингуэй.

– Вот оно что! – Дарлистон откинулся в кресле. – Учтите, я забыл больше, чем вы когда-либо будете знать.

– Ну, так напрягите память, дедушка! Давайте так: вы Мафусаил, а я ношу свою первую пару длинных штанов.

Дарлистон затрясся от смеха и указал большим пальцем на кружку с пивом, напоминая о ней гостю. Молча выслушав его, он сказал:

– Помню молодого Гранта, хороший парень. Как он?

– Неплохо для такого сосунка, – ответил Хемингуэй. – Я передам ему, что вы его помните. Он обрадуется этому гораздо больше, чем я. Мне бы хотелось, чтобы вы вспомнили кое-что другое.

– Я успел многому научить его, пока он находился у меня в подчинении. Как вы с ним ладите?

– Можно было бы и хуже. Если Грант по любому поводу не дышал на меня своим гэльским наречием, мне было бы не в чем его упрекнуть.

– Не пойму, почему он пристрастился к чесноку![1] Передайте, пусть немедленно прекратит!"

"– Грант его не ест, только говорит на нем, по крайней мере утверждает. На Рождество ему дали отпуск, и он запрыгнул в первый же поезд до Инвернесса. Насколько я понял, Грант целые сутки добирался до своей деревни, но воображает, будто не зря потратил время. Забудем о нем! Лучше скажите, вы помните некоего Сэтона-Кэрью, когда-то обходившегося первой половинкой этой фамилии?

– Представьте, помню! Скользкий тип, Стэнли.

– Если он выскользнет из мертвецкой, я признаю вашу правоту. А пока был бы рад услышать, из-за чего вы за ним следили: инстинкт требовал или имелись улики?

– Уликами я бы это не назвал, скорее намеки. Зато их было много. Впрочем, ни один не привел меня к его дверям. Если надо, я подниму свои старые дела, только вряд ли они вам помогут.

– Необязательно. Когда вы расправились с той бандой, что стало с нашим приятелем Кэрью?

– Он как сквозь землю провалился. У меня сложилось впечатление, что он удрал во Францию.

– Французская полиция им не занималась?

– Неизвестно.

– Я отправил в его квартиру Кэтеркотта, но наркотики – не моя специализация, так что буду признателен за любую подсказку.