Убийства на Чарлз-стрит. Кому помешал Сэмпсон Уорренби?

– Это не в его стиле, – заметил сержант.

– Возможно, вы правы, – сказал старший инспектор, когда машина остановилась перед домом Драйбека. – Но однажды я арестовал старого дедушку, милого и доброго. Казалось, он мухи не обидит. Не знаю, как он обходился с мухами, дело было в холодное время года. Арестовал я его за то, что он всадил кинжал в спину родному брату.

После этих воспоминаний он вылез из машины и зашагал по дорожке к двери Драйбека.

Был уже восьмой час, и Драйбек, чья экономка ввела категорический запрет на обильные поздние обеды, скучал над тоскливым воскресным ужином в виде ветчины, салата и заварного крема. Неудивительно, что он с облегчением оторвался от трапезы. Услышав, что к нему пожаловали двое из Скотленд-Ярда, Драйбек бросил салфетку и поспешил в холл, навстречу гостям.

– Я ожидал сотрудников уголовного розыска, – начал он. – Шокирующая история, старший инспектор! Могу утверждать, что в истории нашего прихода такого не было. С радостью окажу вам любое содействие. Вам нужно узнать о моих занятиях во время этого события? Это естественно. К счастью, я не жалуюсь на память, она у меня безупречная – спасибо юридической практике.

И он почти в тех же словах, что в первый раз, повторил рассказ, который слышал от него сержант Карсторн.

– Вы не слышали первого удара гонга, сэр? – спросил Хемингуэй.

– Нет, не слышал, но ничего удивительного в этом нет. С вашего разрешения мы проведем эксперимент с гонгом. Если сержант Карсторн останется здесь и вскоре ударит в него вполсилы – по словам Эммы, в первый раз она ударила именно так, считая, что я в доме, – а мы втроем будем находиться в той части сада, где я тогда поливал грядки, то старший инспектор сам убедится, слышно ли оттуда гонг.

– По-моему, это излишне, – заметил Хемингуэй.

– Простите, но я настаиваю, чтобы вы удостоверились в правдивости моих слов, – заявил Драйбек и повел полицейских в задний сад.

– Мои владения невелики, – рассказывал он по пути, – но обратите внимание на разделяющие их на сектора живые изгороди. Вот эта отделяет огород, а та, к которой мы подходим, обозначает мой маленький розариий. Вот тут, джентльмены, занимаясь поливом, я услышал гонг на ужин. Войдем!

Он посторонился и поманил их под арку в высокой тисовой изгороди, на чудесный квадрат земли, разделенный на клумбы с розами, между которыми пролегали узенькие травяные дорожки. Посередине розария располагался искусственный пруд. Окинув свои владения горделивым взглядом, Драйбек произнес:

– Вы оказались здесь в самое лучшее время. Замечательный год для роз! Вам нравятся красные, старший инспектор? Они – мои любимые, «Слава Голландии».

– Удивительно, сэр! – воскликнул Хемингуэй.