Убийства на Чарлз-стрит. Кому помешал Сэмпсон Уорренби?

– Дальше – больше. Я скрыла от тебя… Но теперь в этом нет смысла: не скажу я, так сообщит этот полицейский. Лучше тебе все узнать от меня.

– Не торопись! Не скрою, мне хотелось бы пролить свет на твое темное прошлое, но если ты воображаешь, будто Хемингуэй откроет мне или любому другому юристу какой-то ужасный секрет, – избавься от своей иллюзии! Этого не случится.

Бьюла достала из сумочки носовой платок. Громко высморкавшись, она проговорила:

– До чего же ты милый! Твой брат почти напрямую обозвал меня скотиной за то, что я тебе не покаялась. Скорее всего, он прав.

– Единственное, что мешает мне немедленно предложить Джиму выбор между пистолетами и шпагами, – убеждение, что он ничего подобного не говорил! – заявил Тимоти.

– Ну, может, не в таких словах… В общем, я – бывшая арестантка!

Это признание не возымело ожидаемого результата. Бьюла думала, что Харт предпримет рыцарскую попытку скрыть свои чувства, и была готова, что он неприязненно отшатнется. Но то, как он себя повел, застигло ее врасплох: Тимоти упал в кресло у стола, уронил голову на руки и притворно простонал:

– Вот это да! Какой ужас, моя дорогая!

– Это правда! – в отчаянии крикнула она.

– Нет, я этого не вынесу! За что тебя посадили, моя радость? За непредумышленное убийство за рулем?

– За подделку и растрату! – выпалила Бьюла.

Тимоти вскинул голову, посмотрел на нее и протянул руку, которую она стиснула. Он усадил Бьюлу к себе на колени.

– Ты – моя драгоценность! Немедленно все выкладывай!"

"Вместо того чтобы внять этому призыву, Бьюла упала ему на грудь и разрыдалась. Харт разумно ограничивался словечками «брось!» и «будет, будет!» и терся щекой о ее всклокоченную голову и успокоительно похлопывал по плечу. Эта находчивость быстро принесла результат: Бьюла перестала рыдать и, икая, зашептала:

– Я этого не делала! Это не я, Тимоти!

– Послушай, милая, хватит меня пугать! Необязательно мне это повторять! Кто был твоим защитником?

– Я забыла… Запросила адвоката, и мне назначили какого-то старичка. Сказали, что по суду.

– Ладно, дорогая, все понятно! – воскликнул Тимоти. – Впервые за свою карьеру юриста я жалею, что выбрал стезю краснобая из Центрального уголовного суда! Вот если бы я мог выступить твоим защитником…

– О, Тимоти! – Бьюла уткнулась ему в плечо и всхлипнула. – Это ничему не помогло бы! Я была дурочкой! Мне никто не верил – и теперь вряд ли поверит! Я не могла придумать доказательств, что не делала этого, а если пришла в тот кабинет в позднее время – так это потому, что он мне позвонил и велел туда пойти и достать из сейфа конверт. Сказал, что забыл про него и теперь у него возникнут неприятности с дядей. Я должна была отправить ему конверт по почте.