Сюрприз для маркиза

Все проклятья, так или иначе, имели какое-то визуальное проявление, остаточная магия всегда проявлялась на ауре и именно поэтому можно было определить характер заклятья. Очень многое зависело от магической мощи того, кто его наводил. У человека в ауре могло присутствовать только крошечное пятнышко тьмы, или чернота могла обволакивать один какой-то орган, который был слабее другого, или человек просто слабел здоровьем, лишался удачи, терял что-то важное для него. Смертельное проклятье на крови, такой силы как у Тристана в живую я не видела никогда, и в дневнике рода я нашла краткое упоминание о книге, в которой было описание нечто подобного. Я тоже, когда-то давно читала эту книгу, она была одной из тех, что Жан привез мне в самом начале становления дара. Тогда я не особо вчитывалась в главы, а лишь листала картинки, схемы и зарисовки. Теперь же, подробно изучив, и не пропустив ни одного слова я поняла несколько вещей:

Первое — только отдав свою жизнь за возможность проклятия, у ведьмы получилось бы наложить бич такой неведомой силы, оно приносит вред не только тому, кто является его обладателем, но и всем тем, кто рядом.

Второе — заклятье очень древнее, и было наложено давно.

Третье — только один ведьмовской род обладал такой силой. Сейчас их потомков почти не осталось, но ещё триста лет назад они жили в предместьях Альбасетте́, что подтверждает второй пункт.

Когда я поделилась своими выводами с Тристаном, он сказал что в семейных архивах было упоминание об этом крошечном городке, но по какому поводу он не помнит.

— Послезавтра, после празднования Зимника, я отправлюсь в фамильное поместье. Ты хочешь поехать со мной?

Конечно же я хотела.

Ночевать в городской особняк Тристан не поехал. Я не пустила. Тем приятнее было просыпаться, осознавая ещё сонным разумом, что твой мужчина провел ночь в твоей постели.

Лёжа с закрытыми глазами, я ярче чувствовала его присутствие. Теплое дыханье щекотало мою макушку. Ласковыми, нежными, пархающими движениями самых кончиков пальцев, Тристан гладил мое обнаженное плечо, крошечные искорки удовольствия зажигались по всему рисунку, что тщательно выводил по коже мой мужчина. Я хрипло застонала со сна, обозначая, что я больше не сплю. Тристан тихо засмеялся, обозвал соней, наклонившись к уху, и поцеловал нежную мочку, покусывая зубами розовую раковину. Я распахнула глаза и встретила горящий желанием взгляд синих глаз. Осторожными движениями он распутал завязки шелковой камизы, освобождая по одной тоненькой ленточке за раз. Когда его горячие пальцы пробрались под гладкую ткань, я подрагивала от предвкушения, а нежные полушария и розовые вершинки сами просились в его руки.