Сюрприз для маркиза

Все свечи на своих местах, я зажигаю фитили щелчком и неровное пламя на мгновение взмывает к потолку и опадает, так и не вырвавшись на свободу…

Глава 43. Бессонница приходит из прошлого с целью свести счёты с беглецами, скрывающимися в настоящем от долгов

Тьма шепчет, стенает, шипит.

Ровный, белый свет семи заговоренных свечей резко контрастирует с нервно мигающим огнем факелов, красное пламя борется со мраком, нагнетающим обстановку. Создается ощущение, что отовсюду стекается темнота, грязные ручейки мрака стягиваются в сосредоточие черноты. Извращенная, неправильная красота сумрака завораживает. Комок пульсирующего зла постепенно раскрывается. Словно цветок чёрного лотоса, опадая, один за другим лепестки открывают скрытую сердцевину. Призрачный силуэт наливается мощью, это место питает его силой, здесь она невероятно страдала, здесь люто, неистово ненавидела, здесь бесславно погибла. Темная фигура встала во весь рост и откинув спутанную копну темных волос, посмотрела на Кёнига. Вилли громко залаял, брызгая слюной. Жесткая шерсть на холке встала дыбом, зрачки глаз засветились жёлтым, острые клыки отливали красным в свете факелов.

— Оооо, Генрих, и ты здесссссссь, скучал по мнеее? — темный силуэт трансформировался в четкую, резкую тень.

— Адела, — обратился Кёниг тщетно взывая к разрушенному, сломанному разуму, — покинь Твердыню, обрети покой. Ты это заслужила…

— Заслужила говоришшшшшшшь? — перебила его сущность, она кричала, практически переходя на визг — я заслужила жизнь. Я заслужила быть Кюной. Только я…

— Не говорите с ней, зачем…  Все равно здесь нет той, прежней девушки, только тьма. — Прервала я ненужный диалог, от смеси сожаления, вины и жалости, исходящих от Генриха, клубок червей в месте, где должно быть сердце тени радостно закопошился, питаясь, наслаждаясь сильными светлыми эмоциями, ослабляя Бьёрна. — Я просила молчать. Не можешь удержаться — убирайся.

Из глубин моей памяти, всплывало каждое слово заклинание воды на языке Великих, тихий речитатив произносимых мной слов заставил призрака замереть, но она продолжала изрыгать проклятия. Одновременно, продолжая говорить, я положила в центр чаши кусок черного кристалла. Чистая вода заполнила сосуд до краев, покрыв камень на три четверти.

Со стороны это выглядело как монотонное бормотание, но если начал заклинание, то продолжить его нужно в том же ритме, с теми же интонациями и паузами, на той же громкости. В дневнике родителей я как-то читала, что ошибка многих исступников в том, что они начинали изгнание излишне громко. К середине текста, необходимого к произношению для того, чтобы ритуал состоялся, у них нещадно саднило горло, ведь они старались перекричать мрак.