Ситка

В город въезжали два человека на измученных лошадях, один из них был одет в куртку из буйволиной кожи, которую они приметили, когда рассматривали преследователей. Пока Лабарж с Беном Турком наблюдали за всадниками, появился третий, и вся компания направилась вдоль по улице, оглядывая дома.

Жан повел Бена в салун, где они встали у стойки и впервые после начала путешествия смыли пыль с горла и согрелись обжигающим виски. На вежливый вопрос бармена Жан ответил:

— Едем на север покупать пшеницу для корабля, который ждет нас в Портленде, но за нами следуют трое, и, по всей видимости, хотят нарваться на неприятности.

Человек в черном костюме, стоящий рядом с ними, отодвинулся.

— Это не моя драка, — сказал он.

Взяв стакан с выпивкой, Жан сделал знак Турку, и они пересели за свободный столик лицом к двери. Бармен принес дымящийся кофейник, белые чашки, и — удивительная вещь — салфетки. Жан вынул свой револьвер из-за пояса и положил его на колени под салфетку. Другой револьвер висел у всех на виду в кобуре.

Когда их преследователи, распахнув дверь, вошли в салун, они острым взглядом окинули Лабаржа и Турка и подошли к стойке. Все трое явно были бандитами, которые шли по их следу, чтобы убить и ограбить. Ни один честный человек, путешествуя по тропе, не скрывался так, как они. Быстро опрокинув по стаканчику, бандиты направились к выходу.

— Эй ты, в бизоньей куртке!

При окрике Жана все трое резко остановились и медленно повернулись, слегка при этом разойдясь по сторонам. Они заметили револьвер в кобуре Лабаржа. Револьвер Бена был за поясом и не на виду.

Последний вошедший из троих носил меховую шапку. У бандита в бизоньей куртке было узкое, покрытое шрамами лицо. Третий был невысокий, с широким, невыразительным лицом.

— Вы говорите с нами? — спросил он.

— Вы нас преследуете от самой долины Скотт Вэлли, вы заехали за нами в этот город. А теперь вот что я вам скажу: если мы снова увидим вас поблизости, убьем всех.

— Да брось ты! — раздраженно сказал один из троих. — Никого вы не видели. Мы едем даже не вашей дорогой."

"— А откуда вам известно, какой дорогой едем мы? Послушайте, когда я вижу людей, ныряющих в кусты на той тропе, которую только что миновал, я становлюсь подозрительным, а когда я становлюсь подозрительным, я к тому же делаюсь раздражительным, а когда я делаюсь раздражительным, я могу вначале начать стрелять и только потом задавать вопросы, поэтому во избежание неприятностей побудьте в городе несколько деньков.

— Мы поедем тогда и куда нам захочется! — Человек в меховой шапке постепенно наливался краской. — И мы не ныряли ни в какие кусты!

Жан приятно улыбался.

— А я говорю, что ты врешь!

Лицо человека, казалось, раздулось от гнева.

— Клянусь Богом! — заорал он.