Ситка

 — Он было известно, что в деревне говорили, будто его мать была цыганкой. — Она выросла в доме рядом с полем, где обычно разбивали табор цыгане.

Дин отсчитал несколько монет, глядя на Жана поверх очков.

— Мне нужно побольше сассафрасы, сынок, а когда созреют ягоды, неси мне всю чернику и ежевику, которую сможешь собрать. Не знаю, где ты их находишь. Ты приносишь самые крупные ягоды, которые мне когда-либо приходилось видеть.

Жан вспомнил, что эти ягоды росли в самой непроходимой и опасной части болот. Листья падали там на сырую землю, а на их гниющих останках вырастали кусты с самыми большими и самыми сладкими ягодами. Он часто думал о том месте, оно пугало его и одновременно влекло к себе.

— Да, сэр.

— Что-то давно не видно твоего дядю, — произнес Дин, — того самого, который приехал, когда умерла твоя мама.

— Он ходит в Селинсгроув, — сказал Жан, — или в Санбери.

Вопрос был задан, скорее, чтобы прокомментировать факт или просто поддержать разговор, и Дин тут же повернулся к вошедшему покупателю, добавив:

— Не забудь про сассафрасу.

Жан остался стоять, положив пальцы на край прилавка, впитывая густые запахи старого магазина. Здесь чувствовался аромат табака, лакрицы и сухофруктов, смешивающийся с запахом новой кожи для упряжи, и всеми другими запахами старомодного магазина.

Роб Уокер пождал, пока Жан не направился к двери.

— Это старое болото, — сказал он, когда мальчики вышли на улицу, — Я слыхал, это сильно мрачное место.

— Мне оно нравится.

— Мне казалось, тебе там страшно одному.

— Ничего страшного... если знаешь, где идти. Жан засунул руку в карман и вытащил погремушку, отрезанную от убитой им гремучей змеи. — Хотя надо остерегаться гремучек. Они там огромные.

— Говорят, что змея меняет погремушку каждый год.

— Не-а, — сказал Жан. — Новая погремушка появляется каждый раз, как змея меняет кожу, а случается это два-три раза в год.

— Ты возьмешь меня туда как-нибудь?

— Тебе будет страшно.

— Не страшно. Я почти зашел туда один раз... много раз.

— Ладно, если хочешь, можем пойти сейчас.

Вот так все началось, почти за три года до того, как они договорились встретиться в тот день у Медового дерева. Объединенные одиночеством, мальчики обнаружили, что у них одна мечта — уйти на запад, далеко на запад, через равнины, где паслись бизоны, к землям индейцев сиу и блэкфут, и там стать горцами и трапперами.

В деревне где бы ни собирались мужчины — в конюшне, на мельнице, в таверне или кузнице — разговор всегда заходил о горах, люди вслух высказывали свои мечты, это были люди, которые много мечтают и ничего не делают, люди, которые, будучи связаны по рукам и ногам своим делом, работой или семьей, мечтают о далеких землях и чудесных приключениях, которые им когда-либо предстоят.